Женька опять опустил голову на пол и вдруг услышал очень тихий шепот:

— Я развязал тебе руки. Пока ты спал. Зубами.

Это шептал второй пленник, он подполз вплотную к Женьке и шептал в самое ухо.

— Попробуй освободиться от веревок. Женька осторожно начал освобождать руки.

Папа Хорь ничего не видел и не слышал. Он пребывал в глубоком трансе, не оправившись от переживаний. Так и сидел за столом, держась за голову руками.

— Освободил?

— Угу, — тихонько угукнул Женька.

— У стены за твоей головой — разбитая бутылка. Возьми потихоньку стеклышко и перережь мне веревки. Не шевели ногами, он видит только наши ноги.

Действительно, лавка и печка скрывали тела лежавших пленников.

Женька дотянулся до горлышка от разбитой бутылки и перепилил своему товарищу по несчастью на руках веревки.

Папа Хорь зашевелился и встал из-за стола. Женька спрятал руки за спину и лег на них. Хорь заходил по избушке, тихо матерно ругаясь, не обращая на пленников никакого внимания.

Неизвестный пленник тяжко застонал. Потом еще, еще.

— Заткнись там! — крикнул Хорь.

— Пи-ить, — простонал пленник.

— На том свете попьешь! — ответил Хорь.

— Пи-ить, будь человеком, пи-ить, — просил пленник.

— Я тебе дам пить! — зло сказал Папа Хорь, подошел и, размахнувшись, попытался ударить ногой просившего. Тот неожиданно сел, принял удар в живот, но ухватил Хоря за ногу и резко дернул. Хорь шлепнулся на пол.

Пленник вцепился в него обеими руками и тянул к себе, что было силы.

— Ружье, парень! Ружье на стене! — прокричал он.

Женька, волоча связанные ноги, пополз по полу мимо поверженного Хоря. Тот попытался задержать его рукой. Но незнакомый пленник, изловчившись, ударил Хоря кулаком в лицо. Хорь охнул, и Женька, откатившись в сторону, увернулся от его лапы. Он подполз к стене, слыша за спиной звуки борьбы и удары.

— Витек! Витек! — закричал Хорь. Оперевшись на лавку, а потом на стенку, Женька встал на связанных ногах и одним движением сорвал со стены двустволку.

— Лежать, гад! — закричал он, направляя ее в голову Хорю и одновременно взводя оба курка. Тот сразу замолчал и прекратил сопротивляться. Пленник еще раз съездил Хорю по роже. Сел и, отыскав горлышко от бутылки, перерезал на ногах веревки себе и Женьке, после чего связал неудачника сторожа.

— Так мы и освободились, — закончил свой рассказ Женька.

— Хотели уходить, — продолжил человек в болотных сапогах. — Я взял двустволку, вышел первым. И тут мне кто-то ка-ак вдарит. Больше ничего не помню.

— Извини, это я, — признался Семен, — я думал, ты Леший.

Все время рассказа Семен неустанно вглядывался в ту сторону, откуда пришел сам. Сейчас там где-то скрывался или рыскал враг с автоматом. А может быть, он уже освободил коротышку, и они действуют заодно. И если у них в блиндаже есть еще оружие, то силы их сразу возрастут вдвое. В том, что эти люди так просто никого не отпустят с острова, Семен был абсолютно уверен. Но пока они не знают, что Женька и второй пленник свободны, сами могут попасться в засаду.

— Леший уж два года, как помер, — сказал незнакомец. — Лесник был местный. И это его избушка.

— А ты откуда знаешь? — спросил Семен, — Тоже, что ли, местный?

— Не совсем. Я здесь пять лет всего, после того как женился. А раньше жил в Мурманске.

— Слушай, — обернулся Сема, — а ты не Леха?

— Точно, Леха, — удивился незнакомец, — откуда знаешь?

— Поплыл с братом охотиться на моторке с вот этим карабином, да на третьем перекате повредил днище? — продолжал удивлять его Семен.