Она старалась произносить слова бесстрастным голосом, но в то же время в сердце ощущала непроизвольную симпатию к этому ребенку, который стоял перед ней, как солдат перед генералом. Грязь на лице не скрывала его худых ввалившихся щек, а глаза блестели голодным, измученным блеском. Сперва ей показалось, что мальчику на вид лет двенадцать, потому что он был довольно высокого роста, однако при ближайшем рассмотрении она поняла, что на самом деле ему не более девяти или десяти лет. Глядя на него, Элизабет вспомнила свое детство, и ее пронзило чувство вины: так не похожи друг на друга были две жизни — ее собственная и эта, случайно увиденная здесь, в порту.

— Ах, мэм, да он же вон там, направо, — указал ей мальчик пораненным пальцем. Там стояла группа мужчин на фоне внушительного корабля, и один из них, низенький загорелый человечек, одетый в свободно болтающиеся брюки и камзол с блестящими пуговицами, усиленно размахивал руками и, по-видимому, давал указания остальным.

— Капитан Милз — вот тот, кто вам нужен, — мудро заключил ребенок. И добавил с оттенком гордости: — Это мой корабль. Он называется «Молот ветров».

— Твой корабль? — она посмотрела на него с некоторым сомнением. — Ты плаваешь на этом корабле?

— Да, мэм. А теперь мне лучше поскорее погрузить на него этот картофель, а то капитан обязательно будет меня ругать. — Он широко улыбнулся. — Всего хорошего, мэм.

— Всего хорошего. И большое спасибо.

Элизабет сперва засмотрелась на то, как он катит тяжелую тележку по мостовой, не обращая внимания на едкие замечания нахальных портовых рабочих, а затем быстро последовала за ним. Погруженная в мысли, она видела перед собой только одну-единственную цель — попасть на корабль. Элизабет старалась не подавать вида, что замечает преследующие ее откровенные восхищенные взгляды, слышит грубые выражения или недвусмысленные приглашения. Получив указания и отсалютовав, от капитана Милза по одному отходили окружавшие его люди, но когда он сам повернулся, чтобы уйти, Элизабет окликнула его:

— Капитан Милз? Я хотела бы переговорить с вами.

Капитан повернулся к ней, и Элизабет заметила, как в его бледно-голубых глазах промелькнуло удивленное выражение.

— Да, мисс? — произнес он вежливо, одновременно окидывая ее внимательным взглядом.

Капитан Эдвард Милз понятия не имел о том, что это за леди стоит перед ним и что она делает в столь ранний час в порту, почему обратилась именно к нему. Но он сразу понял, что для его же пользы ему следует говорить с ней самым уважительным тоном. Немало служебных карьер было непоправимо испорчено только по той причине, что капитан судна, привыкший деспотически управлять своими подчиненными на море, продолжал и на земле действовать в том же духе, забывая, что общество делится на высшее и низшее. Капитан Милз не хотел уподобляться таким людям. Поэтому, оглядывая закутанную в меха молодую леди, стоящую перед ним, старался вести себя со всевозможной почтительностью.

В свою очередь, Элизабет смотрела на стоящего перед ней человека не менее внимательно. То, что она увидела, как будто удовлетворило ее. Наряд его был далек от элегантности, но белые капитанские брюки и голубой камзол хорошо выглядели и были на удивление чистыми. Серебряные пряжки на простых кожаных башмаках начищены до блеска, а чулки аккуратно натянуты. На красном обветренном лице выделялись серьезные голубые глаза, и хотя до настоящего джентльмена, с какими она привыкла иметь дело, ему было далеко, все же у него был вид благопристойного, уважаемого человека. В данном случае это было все, что ей требовалось.

Элизабет заговорила негромким голосом:

— Насколько я понимаю, капитан, сегодня утром вы отплываете в Индию. Правда ли это?

— Да, мисс, мы идем прямо в Калькутту.