— А что ещё оставалось делать⁈ И если тварь не появится, то готовься немедленно…

— Вот тварь, — показал я на кучку пепла. — И не кричите так, полковник. Голова до сих пор болит, как с похмелья.

Краснов кинулся к останкам беса, чтобы убедиться в правдивости моих слов.

— Родион, — сбавил он обороты. — А ты уверен, что это именно наш клиент?

— Уверен. В склепе должны быть спрятаны трупы с характерными повреждениями. К тому же я с вокзала вёл беса… Или он меня вёл? Короче, сюда мы прибыли вместе, и я только чудом сохранил свой зад в неприкосновенности. В прямом и переносном смысле сохранил.

— Булатов, кажется, ты чего-то не договариваешь. Тварь-то серьёзная, а на тебе ни одной ссадины. Не верю.

— Только то, что пришлось притвориться содомитом. В сумке, кстати, нормальная одежда. В таком виде разгуливать по улицам больше не намерен. Да и потрёпан немного. Сам же бес оказался больным и нормального сопротивления не оказал, хотя и шибанул знатно по мозгам. На большее его не хватило… Видимо, чтобы вылечиться или облегчить свои страдания, так часто и подпитывался человеческой энергией.

— Как ты вышел на беса?

— Поймал на живца, высчитав, когда он появится на вокзале. Там всего два поезда подходило. Вопрос в другом. Почему вы этого не сделали?

— Все жертвы пропали вечером. Впервые тварь днём вышла на охоту. Непонятно, правда, почему… Скорее всего, срисовала шпиков и изменила тактику, явившись во внеурочное время.

— Значит, мне повезло, — заявил я, начав переодеваться. — Слушайте, полковник, внимательно. Меня, естественно, здесь не было. Необходимо всё обставить так, будто бы вы сами тварь выследили и грохнули.

— Почему именно я?

— К сожалению, более достойной кандидатуры не вижу. Не будете же вы допрашивать сами себя?

— Тебе, понятное дело, лучше на публике не появляться. Но могу и кого-нибудь другого допросить, — возразил полковник.

— Не выйдет. Слишком много нестыковок будет. А так напишете в отчёте, что в результате розыскных мероприятий, основываясь на агентурных данных, вы выследили беса и ликвидировали его во время задержания. Как уже понял, имена своих агентов вы вправе не раскрывать, так что и спрос с вас никакой. Да чего рассказываю? Вы и без моих дилетантских советов знаете, как подобное лучше всего обтяпать. Ещё момент… Я тут пострелял немного… Могли услышать.

— Ерунда, — отмахнулся полковник. — Есть на этом кладбище человечек у меня. Он заявит, что ворон распугивал, холостыми в воздух стреляя. Ладно, Родион. Не до споров сейчас. Уговорил. Главное, что тварь обезвредил и живым остался. А победителей не судят. Что дальше намереваешься делать?

— Домой идти, — честно признался я, запихивая «рабочую» одежду в сумку. — Дайте минут пятнадцать, а потом шухер поднимайте.

— Могу и больше дать. Ты мне перед уходом вмажь. Сооруди алиби аж для самого заместителя начальника столичной жандармерии. А то как-то без следов борьбы несолидно буду выглядеть. Не героически, так сказать, — усмехнулся Краснов.

— С превеликим удовольствием, Юрий Евдокимович, — с готовностью откликнулся я на просьбу.

После этого как следует приложился кулаком к полковничьему лицу. Тот рухнул в лёгком нокауте на землю. А я от души добавил ботинком по рёбрам.

— Булатов! Не наглей!

— Когда ещё такая возможность представится! Может, дополнительно рукав вам оторвать? Или погон хотя бы?

— Не ты погоны вешал, не тебе и срывать. И мундир не трожь! Под заказ шили! Всё! Вали с глаз моих долой! А то так и чешутся кулаки ответочку влепить!

— Ухожу-ухожу.