- Значит, ты поможешь гану Аршаку? – спросил магистр.

- Можешь не сомневаться, благородный Константин, - холодно отозвался Фрелав. – У меня к оборотню свой счет. В Браниборе он убил многих моих друзей и родовичей, кои честно служили своей земле и князю Тугомиру.

Святослав размышлял долго и прежде чем дать окончательный ответ решил поговорить со своим ромейским родовичем с глазу на глаз. За двадцать минувших лет князь Святослав здорово изменился. Внешне он почти ничем не напоминал мальчишку с которым Константин откровенничал в стане угорского князя Вер-Булчу. В нынешнем Святославе чувствовалась мощь, переходящая все отпущенные человеку пределы. Магистр даже почувствовал несвойственную ему робость, оставшись наедине с каганом русов. В голове магистра даже мелькнула шальная мысль о божественной силе, которая снизошла на старшего сына княгини Ольги. Впрочем, Константин быстро взял себя в руки, не хватало еще, чтобы языческие суеверия поработили душу истинного христианина, каковым магистр себя числил не без оснований. Однако кем бы там ни был каган Святослав, человеком или полубогом, хлопот он империи еще доставит немало.

- Не хочу кривить душой перед родственником, - мягко начал Константин, - твой поход в Болгарию выгоден Византии не меньше, чем Руси.

- А другого, более надежного союзника у Царьграда не нашлось? – насмешливо прищурился Святослав.

- Ты угодил в самую точку, каган, - охотно подтвердил магистр. – Не к Оттону же императору ромеев обращаться за помощью?

- А почему нет? – вскинул правую бровь Святослав. – Он ведь христианин?

- Тем и опасен, - развел руками Константин. – Император Никифор хлипко сидит на троне. А Оттон рвется к власти над всем христианским миром. Негоже ромеям ходить под франками, а уж тем более под саксами, которые истинную веру приняли совсем недавно. Еще дед этого Оттона кланялся деревяшкам и водил дружбу с волхвами.

- Ты забылся, магистр, - насмешливо произнес Святослав. – Не надо хулить чужих богов.

- Прости, каган, - спохватился Константин, - но моя горячность в данном случае является лишь подтверждением моей искренности.

- Пожалуй, - согласился Святослав. – Я тоже буду искренен с тобой, Константин. Если Никифор Фока вздумает обмануть меня, то не поздоровится ни ему, ни Византии. Если же он будет честен со мной, то ни один мой воин не переступит границ империи. Такое условие тебя устраивает?

- Вполне, - склонился в поклоне Константин. – Я рад, что моя миссия завершилась столь успешно.

Глава 10

Вторжение

Империя готовилась к войне, это магистр понял сразу же по возвращении в Константинополь. Собственно иного от Никифора Фоки Константин и не ждал. За тем его и протолкнули на императорский престол, чтобы иметь во главе Византии не рохлю, не извращенца, а полководца, способного отразить любую агрессию. Однако Никифор пока что, видимо, не ощутил сколь кардинальные перемены свершились в его судьбе. И став императором Византии, он продолжал хлопотать только об армии, не обращая внимания на несущиеся со всех сторон жалобы и стоны. К сожалению, в дополнение к тяготам, которые принес простым ромеям налог на армию, прибавилась еще и нехватка хлеба, вызванная небывалой засухой, приведшей к гибели не только зерновых посевов, но и виноградников. Сотни тысяч земледельцев разорились, города переполнялись нищими, цена хлеба возросла во много раз, а Никифор этого словно бы и не заметил. Дабы увеличить приток средств в казну, новый император провел денежную реформу. Собственно необходимость в ней давно уже назрела, ибо в Византии ходили в обороте монеты разных стран и эпох, истертые уже до полного безобразия. Никифор приказал изъять их из оборота, заменой старых монет на новые. В этом-то и была главная хитрость, которую ушлые ромеи разгадали почти сразу, – содержание золота и серебра в новых монетах было гораздо меньшим, чем в старых.