С минуту я таращилась на Замухрышку, дивясь внешней перемене, которая произошла с этим неврастеником в момент, когда на него внезапно снизошел покой, потом придвинулась и неуверенно похлопала ладонью по неподвижной щеке. Никакого эффекта.

«Боже, неужели я все-таки довела его до инфаркта?» Эта мысль мигом оторвала меня от дивана и швырнула в прихожую. Ругаясь, как грузчик, я в несколько секунд разбросала баррикаду, любовно сложенную Замухрышкой, выбежала в коридор и испуганной ланью помчалась к номеру триста восемнадцать.

— Ты хотел увидеть реакцию Георгия на известие о скорой гибели отеля? — обрушилась я на Марка, выскочившего из спальни при моем шумном появлении. — Беги, полюбуйся! Только поторопись, пока зрачки на свет реагируют.

Марк чертыхнулся и опрометью вылетел из номера. За ним после секундной заминки последовала реанимационная бригада в составе Генриха, Прошки и Леши. Последний небрежно уронил предыдущего пациента на загаженный кафельный пол ванной, но пребывающий в неведомых далях Вальдемар не обиделся. Я некоторое время пыталась решить, этично ли оставлять беспомощного страдальца в столь некомфортабельных условиях, но, вспомнив, что он, по всей вероятности, и учинил двухдневный кошмар в отеле, тоже покинула номер.

Обморок Замухрышки оказался глубоким. Даже с помощью нашатырного спирта, который Генрих отыскал в аптечке, нам не сразу удалось привести несчастного в чувство. Едва он открыл глаза, как в него тут же влили полфлакона сердечных капель и изрядную порцию валерьянки. Но, наверное, мы напрасно старались. Замухрышка очнулся таким спокойным и безучастным, что его, пожалуй, наоборот, следовало бы напоить чем-нибудь возбуждающим.

— Нельзя оставлять его одного, — высказался Генрих, с тревогой глядя на физиономию Георгия, которая приобрела удивительно тупое выражение. — Не забрать ли его с собой?

— Лучше отведите его в сторожку к Наталье, — решил Марк. — Думаю, она быстрее других сумеет привести его в чувство.

Генрих и выделенный ему в помощь Прошка упаковали Георгия в дождевик с сапогами, взяли его под белы ручки и повели к лифту. А я, Леша и Марк вернулись к бесчувственному Вальдемару.

— Все, не могу больше, — сказал Марк, с отвращением поглядев на тело, распластавшееся в тошнотворной жиже. — Пусть валяется, пока не поднимется на ноги самостоятельно.

— Может, хоть перенесем его на кровать? — предложил Леша.

— В таком виде? — Марк брезгливо передернул плечами. — Наталья нам за это спасибо не скажет.

— Нечего суетиться вокруг этого подонка, — согласилась я с Марком. — О нем в тюремном лазарете позаботятся. Или вы по-прежнему считаете убийцей Георгия, мистер Ватсон?

Марк поморщился, но крыть ему было нечем. Если бы не бескровное лицо и не внезапно пропавший тик Замухрышки, он еще мог бы выдвинуть версию о притворном обмороке, а так ему оставалось лишь достойно принять поражение.

— Ладно, Варвара, ты оказалась права. Только не вздумай задирать нос, гениальная сыщица!

— Но откуда же в коридоре взялся ключ от цоколя? — задумчиво спросил Леша. — Раз Георгий ничего не знал о затоплении, ключ потерял кто-то другой.

— Борис? — неуверенно предположила я.

— Нет, это почти невероятно. Даже если ключи лежали в кармане его пижамной куртки, они не могли выпасть оттуда, потому что Бориса закутали в одеяло и везли по коридору в кресле.

— Зато Леву мы тащили на руках, — мрачно сказал Марк, — и ключ вполне мог выпасть у него из кармана.