Из задумчивости меня вывел голос Прошки:

— Что у вас происходит? Что за спешка такая?

— Бориса убили, — ответил ему Леша.

— Вот так новость! До тебя только что дошло? А завтра ты разбудишь меня спозаранку, чтобы сообщить о кончине Левы?

Я выплыла из спальни, кутаясь в одеяло. Прошка стоял посреди гостиной, гневно сверля глазами сидящего на диване Лешу. Марк доставал из бара новые стаканы, Генрих сражался в прихожей с дверным замком. Я подошла к большому кожаному креслу и забралась в него с ногами.

— Что это вы все молчите? — Прошка перевел взгляд на бутылку. — Марк, ты позвал нас выпить за помин Борисовой души? И тебя тоже вдруг как громом поразила мысль: «Боже, а Борис-то мертв!»

Марк медлил с ответом, и Генрих, которому удалось наконец повернуть ключ, забеспокоился.

— Что тут у вас случилось? — спросил он, медленно обведя нас взглядом.

Марк вручил им с Прошкой по стакану.

— Мы нашли труп Бориса в подвале, — объявил он. — В инвалидном кресле. На шее у него четкий след провода или гладкого шнура. Рядом с креслом в воде валяется большой разбитый фонарь, принадлежащий, по всей вероятности, Павлу Сергеевичу. Борис полностью одет: сапоги, брезентовые штаны, свитер, штормовка. Одежда заскорузлая и грязная.

Прошка с Генрихом, как лунатики, влили в себя содержимое стаканов.

— Выходит… — минуты через две произнес Прошка и покачал головой. — Ничего не выходит. Кто-нибудь из вас в состоянии объяснить, что это значит?

— Это значит, что вчера утром нас с вами провели, как последних дураков, — ответила я с готовностью. — Никакого отравления и никакого аппендицита у Бориса не было, он не умирал в машине и не тонул в болоте. Цель этого милого розыгрыша я пока не понимаю, но участников — по крайней мере, нескольких — назвать могу. Это сам Борис, его сестра, Лариса и Павел Сергеевич.

— Какая ерунда! — возмутился Прошка. — Когда мы встретили Ларису и Наталью в лесу, Лариса была вся зареванная, а Наталья двигалась, как сомнамбула. Сегодня днем в разговоре с Натальей я упомянул имя ее брата, и она побелела, как вон та стена. Павел Сергеевич, еще не вполне придя в себя, вспоминал сегодня, как умер Борис, и ты, Варвара, сама бросилась искать ему валидол. Если все это было игрой, то они не просто гениальны, они — труппа бесподобных актеров, равных которым нет и не было на свете.

В комнате воцарилось молчание.

— Ну, по крайней мере, один твой довод я могу разбить, — заговорила я наконец. — Ты помнишь, что именно сказал Наталье, когда она изменилась в лице? Нет? А напрасно. Ты сообщил ей, что ночью мне привиделся Борис. Во всяком случае, именно после этого ты спросил, не плохо ли ей, и предложил отложить разговор. Она побледнела не потому, что вспомнила о действительной смерти брата, а потому, что его видели живым.

— И не просто видели живым, а видели живым под окнами отеля, — подхватил Марк. — Я не знаю, какую цель ставили перед собой участники спектакля, если не побег Бориса.