– Это он мог бы, – сказала я, чувствуя, как подступают слезы.
– Я знаю, что мог бы, но не из-за этого я здесь, а из-за того, чего он не сказал. Твой поступок с твоим партнером – прискорбен, но столь благородная душа не будет так высоко ценить того, кто этого не заслуживает. Хотя не понимаю, почему он тебя так ценит.
– Последние три дня я все время пытаюсь поговорить с Дженксом, – сказала я, преодолевая ком в горле. – Пытаюсь извиниться. Пытаюсь исправить.
– Вот еще одна причина, почему я здесь. Ошибку можно исправить, но если ты ее повторишь, это уже не ошибка.
Я ничего не сказала. Когда мы проехали выходящий на реку парк и свернули в переулок, у меня заболела голова. Дэвид поправил воротник, и по его виду я поняла, что мы почти приехали.
– И это в чем-то моя вина, что это выплыло наружу, – тихо сказал он. – Дурь нередко развязывает языки. Я виноват, но все равно с твоей стороны это было неправильно.
Как оно выплыло наружу – не важно. Дженкс был на меня зол, и заслуженно.
Дэвид погудел и свернул на мощеную дорожку. Я одернула юбку и поправила на себе жакет. Протерев глаза, села прямо и попыталась придать себе деловой вид, будто и не рушился мой личный мир, и не был сейчас моей опорой вервольф, считавший меня мерзавкой из мерзавок. Что угодно я бы отдала, чтобы сейчас на плече у меня сидел Дженкс и отпускал свои шуточки насчет моей новой стрижки, или как от меня несет деревенским сортиром. Любые шуточки.
– Я бы на твоем месте держал язык за зубами, – мрачно сказал Дэвид, и я, и без того подавленная, кивнула. – Духи моей секретарши в перчаточном ящике. Брызни на чулки как следует, остальное все в порядке.
Я послушно сделала, как мне было сказано – моя обычная горячая неприязнь к чужим указаниям поутихла от мысли, что он так плохо обо мне думает. Похожий на плесень запах духов заполнил машину, и Дэвид, скривившись, открыл свое окно.
– Сам сказал, – буркнула я, когда холодный воздух подул мне на лодыжки.
– Как только мы туда попадем, дальше все будет быстро, – сказал Дэвид. Глаза у него слезились. – У твоей напарницы-вампирши максимум пять минут, пока Саладан рассвирепеет из-за отказа и выставит нас вон.
Я крепче прижала к коленям кейс миссис Эйвер.
– Она приедет.
Дэвид лишь тихо буркнул в ответ. Мы петляли по подъездной дорожке, выписывавшей причудливые зигзаги. Ее расчистили и вымели, и красные кирпичи промокли от талого снега. В конце стоял величавый дом, белый, с красными ставнями и высокими узкими окнами. Один из немногих старых домов, переоборудованный без утраты обаяния старины. Солнце стояло за домом, и Дэвид припарковал машину в тени за черным пикапом и выключил двигатель. В окне дома шевельнулась занавеска.
– Тебя зовут Грейс, – сказал он. – Если попросят документы, они в бумажнике у тебя в кейсе. Вот, – протянул он мне свои очки, – надень.
– Спасибо.
Я надела на переносицу пластиковые очки и поняла, что Дэвид – дальнозоркий. У меня заболела голова, и я спустила их ниже, чтобы смотреть на мир поверх них, а не черезних. Чувствовала я себя ужасно, и нервная дрожь трясла меня так, будто слоны джигу плясали.
Он тихо вздохнул и протянул руку к заднему сиденью за кейсом.
– Пошли.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
– Дэвид Хью, – сказал Дэвид спокойно, с некоторой даже скукой и легким раздражением, когда мы оказались в прихожей старого особняка. |