Ник потихоньку разжал руки, и я шагнула назад. Ну, хотя бы не в другой женщине дело.

   – Смотри, зоопарк уже открылся, – сказала я, в голосе явно прозвучало облегчение, что его неловкая отстраненность, кажется, начала уменьшаться. – Не хочешь пойти выпить кофе? Я слышала, что ради их «манки-мокко» стоит вернуться из мертвых.

   – Нет, – ответил он, но с неподдельным сожалением, так что я задумалась, не улавливал ли он мою тревогу из-за Ала и не относил ее к себе? Может, здесь было больше моейвины, чем я думала. Возможно, я бы укрепила наш союз, если бы поделилась с ним заботами, а не скрывала, отталкивая его.

   Осознание того, что я, возможно, натворила своим молчанием, меня придавило; лицо у меня застыло.

   – Прости, Ник, – прошептала я.

   – Ты не виновата, – сказал он, карие глаза были полны прощения: о том, что у меня на уме, он не знал. – Это я ему сказал, ч го он может забрать книгу.

   – Нет, дело в том…

   Он меня обнял, заставив умолкнуть. В горле у меня вырос ком, говорить я больше не могла, только уткнулась лбом ему в плечо. Мне надо было ему сказать, Надо было все сказать в ту же ночь.

   Ник почувствовал перемену и осторожно, подумав секунду, поцеловал меня в щеку – но осторожность вызвана была долгим перерывом, а не привычной уже робостью.

   – Ник? – выговорила я, слыша в голосе подступающие слезы. Он тут же отстранился.

   – Эй, – сказал он с улыбкой, положив мне на плечо длинную руку. – Мне нужно уйти. Я сутки на ногах, мне надо поспать хоть немножко.

   Я нехотя отступила на шаг, надеясь, что он не заметил, как я едва не разревелась. Такие долгие, такие одинокие три месяца… Ну, вроде бы что-то начинает меняться.

   – О'кей. А как насчет ужина вечером?

   В кои-то веки вместо того, чтобы сразу отказаться, он задумался.

   – Может, лучше кино и ужин? Я угощаю. Вроде как настоящее свидание.

   Я выпрямилась, чуть ли не выросла.

   – Кино, – повторила я, неловко переминаясь с ноги на ногу, будто придурковатая девчонка-подросток, которую первый раз пригласили танцевать. – Что бы тебе хотелось?

   Он загадочно улыбнулся.

   – Что-нибудь, где громко бахает, со сплошной стрельбой… – ()м ко мне не притрагивался, но по глазам было видно, что притронуться ему хочется. – Где обтягивающие костюмы…

   Я улыбнулась и кивнула, он посмотрел на часы.

   – Вечером, – оглянулся он, направляясь к грузовичку. – В семь?

   – В семь, – крикнула я в ответ, на душе у меня стало еще лучше. Он сел в машину; грузовик весь вздрогнул, когда он хлопнул дверью. Зарокотал двигатель, и Ник уехал, на прощание весело мне помахав.

   – В семь, – повторила я и следила за габаритными огнями, пока он не вывернул на улицу.

   ГЛАВА ПЯТАЯ

   Стуча пластиковыми вешалками, я складывала шмотки на стойку у кассы. Усталая пергидролевая блондинка со стрижкой до ушей ни разу на меня не взглянула, отцепляя этижуткие металлические прищепки. Не переставая жевать жвачку, она тыкала пистолетом во все подряд, подсчитывая мои покупки для Кери.