Задумавшись, я плотнее запахнула пальто и прищурилась от яркости света на снегу, когда створки двери скользнули в стороны.

   – Эй, эй! – завизжал Дженкс мне в ухо, когда нас обожгло морозным ветром. – Ты о чем себе думаешь, ведьма? Я, по-твоему, что, из меха сшит?

   – Прости.

   Я резко отвернула влево, чтобы не мешать движению, и открыла ему сумку. Не переставая браниться, он скользнул внутрь. Сидеть в сумке он терпеть не мог, но выбора у него не было. Устойчивая температура ниже сорока пяти градусов[1]погрузила бы его в спячку, которую было бы опасно прерывать до весны, а в сумке ему такое не грозит.

   Закутанный в толстое шерстяное пальто вервольф попятился от меня со смущенным видом. Я попыталась взглянуть ему в глаза – он глубже натянул ковбойскую шляпу и отвернулся. Я нахмурилась: после того как я стребовала свои деньги с «Хаулеров» за попытку вернуть им их талисман, у меня ни разу не было клиентов-вервольфов. Может, я зря это сделала.

   – Дай мнете «Эм-энд-эмс», а? – пробурчал Дженкс; его тон– j кое личико в раме из коротких светлых волос покраснело от холода. – Жутко есть хочется.

   Я исполнительно порылась в пакетах и выдала ему конфеты перед тем, как застегнуть сумку. Мне не слишком хотелось выносить его на мороз, но я ему партнер, а не мамочка. Ему нравилось, что он единственный в Цинциннати взрослый пикси мужского пола, не впавший в ступор. Наверное, ему сейчас весь город представлялся личным садом, пусть даже промерзшим и заснеженным.

   Я выудила из кармана черно-белый ключ от моей машины.:Непринужденно флиртуя, меня обогнала парочка, что стояла за мной в очереди – воплощенный секс, затянутый в кожу. Он тоже купил ей эту Кусь-меня-Бетти, и оба смеялись. Я снова подумала о Нике, и меня охватила теплая волна ожидания.

   Нацепив темные очки от солнца, я вышла на тротуар, бренча ключами и плотно прижимая сумку – даже в сумке Дженкс, наверняка замерзнет. И подумала, что надо бы напечь печенья и пустить его потом погреться в остывающей духовке. Сто лет уже Не пекла солнцеворотного печенья. Где-то на полках у меня должны валяться перемазанные мукойформы, так что только цветной сахар останется раздобыть.

   На душе у меня стало лучше при виде моей машины – у бордюра в колкой снежной каше по щиколотку. Да, она дорога в содержании, как вампирская принцесса, но это моя машина, и я просто замечательно смотрюсь за рулем, когда верх откинут и не rep развевает мои длинные волосы… Нет, не могла я не купить ей гараж.

   Она радостно мне чирикнула, когда я открыла дверцу, забрасывая пакеты на заднее сиденье. Самая забралась на переднее, аккуратно уместив сумку с Дженксом на коленях, где ему будет немного теплее. Печка заработала на максимум, как только я повернула ключ зажигания. Я включила передачу и готова была уже выезжать, когда рядом с плавным шелестом шин встала длинная белая машина.

   Обалдев, я смотрела, как она паркуется во втором ряду, блокируя меня.

   – Эй! – крикнула я водителю, который вышел прямо на середину чертовой дороги и открыл дверцу своему пассажиру. – Эй, я ж выехать пытаюсь!

   Так и хотелось засветить им чем-нибудь по крыше.

   Но мое возмущение мгновенно унялось, когда из дверцы высунул голову немолодой мужчина с тысячью или около того золотых цепочек на шее. Белокурые лохмы торчали во все стороны, а синие глаза светились сдержанным воодушевлением.

   – Миз Морган, – махнул он мне рукой. – Могу я с вами поговорить?

   Стащив очки, я уставилась на него.

   – Таката? – пролепетала я.