— Я с вами, — сказала Антония.

Отто посмотрел на нее и сказал:

— Нет. — Затем повернулся ко мне и сказал: — Пошли.

Я взглянул на командующего. Он кивнул. Только теперь до меня по-настоящему дошло, что может произойти, если бомба и правда существует. Но, как и Отто, я знал, что у бывшего солдата на это нет ни средств, ни возможностей. И мы вдвоем подошли к прикованному Шеймасу, на которого были нацелены телекамеры и тысячи глаз.

Мы остановились у самых мешков с песком. За оградой, позади Шеймаса, королевские гвардейцы в меховых киверах стояли на посту с тем же невозмутимым видом, с каким они каждый божий день красуются перед туристами. Вся эта суматоха ни на йоту не поколебала их распорядка. «Как это по-английски! — подумал я. — Чисто английский идиотизм». Что бы ни случилось с нами здесь, за оградой дворцовой площади, — через час они, без сомнения, с обычной помпой проведут церемонию смены караула.

— Шеймас! — крикнул Отто. — Хули ты творишь?

— Кто там? — каркнул голос из-за мешков.

— Это я, дружище, Отто.

— Отто? Что ты тут делаешь?

— Куда интересней, что ты тут делаешь, Шеймас. Можно мне подойти на пару слов?

— А кто это с тобой?

— Один мой приятель. Ты его знаешь. Мы можем подойти и поговорить по душам? Обсудить тактику. А, Шеймас? Что скажешь?

— Я не против.

Отто повернулся к полицейским, столпившимся за «лендровером», и просигналил им, подняв оба больших пальца. Мы вошли в закуток, огороженный мешками с песком.

Шеймаса было не узнать: он обрил голову. Из-под его шинели выпирало что-то громоздкое. Все это мне ни капельки не понравилось. Интересно, подумал я, с чего Отто надумал взять с собой именно меня?

— Черт, ну и заварил же ты кашу, — сказал Отто.

Шеймас воззрился на меня. Его глаза искрились льдом. Мне вновь вспомнился Старый Мореход, и я спросил себя, суждено ли мне увидеть еще одну свадьбу.

— Кто это?

— Мы уже встречались, Шеймас. Я направил тебя в «Гоупойнт».

— Впервые вижу, — сказал он, сморщив обветренный нос.

— Сигаретку будешь? — спросил Отто. — Давай курнём. Держи.

— Покурю, если угощаешь. Отчего ж не покурить.

Отто зажег сигарету и передал ее Шеймасу. Потом засмолил свою. Я не курю, но тоже стрельнул одну.

— Ну, рассказывай, что все это значит, — спросил Отто.

Шеймас постукал пальцем по ноздре:

— Спецоперация.

— Нет, Шеймас, это не операция. Мы больше не проводим никаких операций — ни ты, ни я. Мы теперь штатские. Оно и к лучшему.

— Не в том дело.

— А в чем?

— Все сплошная наебка, так? Вот в чем дело.

Отто посмотрел на меня и утер пальцем нос.

— Ну а что там насчет бомбы? Что у тебя под шинелью? Ведь ничего особенного, да? Ну признавайся, ничего ведь? И вообще, чего ты добиваешься, а?

— Аудиенции с королевой. Хочу рассказать ей, что мне известно.

— Кому? Королеве? Шеймас, на таких, как мы с тобой, королеве насрать.

— Я чертовски верно служил этой гребаной королеве. И теперь хочу рассказать ей о том, что знаю. А если ей западло сюда спуститься, то пусть скачет разорванной сракой в Бирмингем. — Что бы ни означала эта фраза, Шеймасу она показалась невероятно забавной. Он запрокинул голову и расхохотался: — Ха-ха-ха-ха-ха!

Отто снова посмотрел на меня:

— Скажи ему, что королева не придет. Скажи, что занята: лопает пироги во дворце.