Это стало последней каплей. Мой мир взорвался ослепительно-белой вспышкой. Волна чистого, почти болезненного кайфа накрыла меня с головой, вышибая из лёгких остатки воздуха. Всё, приехали. Я кончил. Мощно, глубоко, отдавая ей всего себя без остатка.

Несколько секунд мы просто лежали, оглушённые этим двойным взрывом. А потом Айяно, всё ещё тяжело дыша, послушно проглотила всё, что я ей дал.

Обессиленная, она медленно сползла с меня и плюхнулась рядом, прижавшись всем телом. Её кожа была горячей и влажной. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце, и как моё собственное постепенно замедляет свой сумасшедший ритм. Она уткнулась носом мне в шею, и её ровное дыхание приятно щекотало кожу.

Тишину нарушил её тихий, сдавленный смешок.

— Ну ты даёшь, братик, — прошептала она мне прямо в ухо, и от этого шёпота по коже побежали мурашки. — Я уж думала, ты меня насквозь продырявишь своим языком.

Я хмыкнул, не открывая глаз.

— Старался как мог.

— О, я заметила, — она хихикнула и провела кончиками пальцев по моей груди, спускаясь всё ниже. — Ты просто… ненасытный. И такой умелый. У меня до сих пор ноги дрожат.

Её рука скользнула под одеяло и беззастенчиво сжала мой уже обмякший член.

— Ого, — с наигранным удивлением прошептала она. — А этот парень даже после такого марафона выглядит внушительно. Герой. Настоящий герой.

— Айяно, прекрати, — пробормотал я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— А что? — она приподнялась на локте и посмотрела на меня своими сияющими в темноте глазами. В них плясали весёлые бесы. — Я просто хвалю своего мужчину. Разве нельзя? Ты был великолепен. Просто бог. Каждое движение, каждый поцелуй… Ты точно знаешь, что нужно делать.

Она наклонилась и оставила влажный поцелуй у меня на животе, потом ещё один, чуть ниже. Её язык игриво скользнул по коже.

— М-м-м, и очень вкусный, — промурлыкала она, снова хихикая. — Надо будет потом ещё раз попробовать. Для закрепления материала.

Она снова схватила мой член, на этот раз чуть смелее, и легонько его сжала.

— Ты просто ходячий афродизиак, Изаму. С тобой любая станет ненасытной нимфоманкой. Интересно, все девушки, о которых ты пишешь, тоже это знают?

— Они всего лишь плод моего воображения, — прохрипел я, пытаясь отобрать у неё своё «достоинство», которое, против всякой логики, снова начало подавать признаки жизни.

— Ну да, конечно, — она наконец отпустила меня и снова легла рядом, обвив меня руками и ногами, словно плюшевого мишку. — Можно я полежу с тобой немного? Совсем чуть-чуть. А потом тихонько уйду к себе, обещаю…

Я ничего не ответил. Просто глупо улыбнулся в темноту и крепче обнял её, зарываясь носом в её волосы. Они пахли домом, шампунем и нашей общей, такой неправильной, но такой нужной нам обоим тайной.

Я закрыл глаза и, сам того не заметив, провалился в глубокий, спокойный сон без сновидений, в тёплых и таких родных объятиях своей любящей приёмной сестры.

* * *

Фестиваль наконец-то завершился, оставив после себя приятную усталость, звенящую тишину и разбросанный повсюду мусор, похожий на конфетти после грандиозной вечеринки. Далеко от павильона, где огни уже не могли побороть ночную тьму, у самой кромки чёрной, сонной реки застыли три фигуры. Их силуэты в карнавальных костюмах выглядели здесь до смешного нелепо.

В центре, вглядываясь в тёмную воду, стояла женщина в откровенном костюме суккубы. Облегающая чёрная кожа, подчёркивающая каждый изгиб её всё ещё соблазнительной фигуры, дерзкие вырезы и маленькие, хищно изогнутые рожки на голове — её образ был чистым воплощением порока. Вот только лицо… жуткие, уродливые шрамы пересекали его от виска до подбородка, превращая некогда красивую женщину в пугающую маску.