— Изаму, — сказала она тихо, но очень твёрдо. — Ты должен понять одну вещь. Лотос и все эти люди — это не герои нашей новеллы. Они самые что ни на есть настоящие. И они не прощают ошибок. Понимаешь?

Она посмотрела прямо на меня, и от этого взгляда у меня по спине пробежал неприятный холодок.

— То, что мы делаем… то, что ты превращаешь их в часть сюжета… это очень, очень опасная игра с огнём. Ты ходишь по лезвию ножа. Никогда не забывай об этом. Ни на одну секунду.

Я молча кивнул, снова уставившись в окно на пролетающие мимо фонари.

— Я и не забываю, — буркнул я. Звонок детектива Курихары всё ещё отдавался эхом в моей голове.

И тут, совершенно неожиданно, Митсуко резко вывернула руль. Машина съехала с ярко освещённой дороги, и мы оказались в кромешной тьме. Вместо привычного шуршания шин по асфальту послышался хруст гравия. Мы ехали по какой-то узкой, заброшенной дороге, со всех сторон окружённой деревьями. Через пару минут она остановила машину и заглушила двигатель.

Наступила такая тишина, что у меня заложило уши. Вокруг не было ни души. Только тусклые звёзды на небе и далёкие огоньки города, которые проглядывали сквозь деревья.

В этой звенящей тишине Митсуко отстегнула свой ремень безопасности и медленно повернулась ко мне. В полумраке салона её глаза хищно блеснули.

— У тебя был очень, очень тяжёлый день, — промурлыкала она таким низким, бархатным голосом, что у меня по всему телу побежали мурашки.

Её рука легла на моё бедро, прямо над коленом. Её пальцы оказались на удивление тёплыми и сильными.

— Я думаю, — продолжила она, и её рука начала медленно, дразняще ползти вверх по внутренней стороне моей ноги, — моему лучшему сценаристу нужна хорошая награда за труды. И я готова помочь… найти правильное вдохновение.

Глава 15

Я сглотнул, чувствуя, как во рту моментально пересохло. Мой мозг, только что работавший в режиме «КРАСНАЯ ТРЕВОГА! МЫ ВСЕ УМРЁМ!», внезапно словил короткое замыкание и переключился на совершенно другую волну. Её рука на моём бедре, её тихий, с хрипотцой голос, её духи, которые всегда пахли чем-то дорогим и опасным… всё это ударило в голову похлеще любого сакэ.

— Митсуко, не надо, мы же на виду… — пролепетал я, пытаясь звучать убедительно, но голос предательски дрогнул.

Она не дала мне закончить. Наклонилась и просто впилась в мои губы. Это был не тот нежный поцелуй, которым обмениваются влюблённые парочки в парке. О нет. Это был поцелуй-захват, поцелуй-приказ. Властный, требовательный, с лёгкой ноткой ярости. Она целовала так, словно пыталась высосать из меня весь страх, всю усталость и, кажется, саму душу в придачу. Я попытался ответить, наверное, получилось довольно неуклюже, но я отчаянно цеплялся за неё, как утопающий за соломинку в этом океане полного безумия.

Наконец, она оторвалась от моих губ, тяжело дыша. Мы соприкасались лбами, и в полумраке салона я видел, как горят её глаза.

— Помнишь, как у нас это было в первый раз? — прошептала она, и от этого шёпота у меня по спине пробежали мурашки. — Прямо здесь, в этой тесной красавице…

— Ещё бы, — выдохнул я. — Было до ужаса неудобно. Кажется, у меня потом шею заклинило.

Митсуко тихо рассмеялась, и этот смех окончательно развеял остатки моего страха, заменив его чем-то тёплым и волнующим.

— Согласна. Тогда чуть позже переместимся наружу. Здесь нас точно никто не потревожит.

Не давая мне и секунды на то, чтобы переварить её слова, она соскользнула с сиденья ниже. Её пальцы, как всегда умелые и быстрые, уже расправлялись с пряжкой моего ремня. Щёлк. Затем зашуршала молния на джинсах. Я вжался в спинку кресла, чувствуя, как краска заливает не только лицо.