Далее в течение десяти минут стояла тишина, нарушаемая лишь звяканьем чашек и прихлебыванием. Затем я отодвинула от себя пустую кружку, поблагодарила и пошла на свежий воздух, чтобы дать еды и коням. Рыжая принялась за этот процесс с удовольствием, а жеребец Эрвена фыркнул и повернулся ко мне задней частью туловища. Проигнорировав подставленную моему взору самую непривлекательную часть тела и налюбовавшись звездами, я вернулась в «замок», с порога спросив:

– Сэр Дралон, а вы дадите мне свой амулет? Пожалуйста!

– Всему свое время, девочка, – спокойно вымолвил старичок.

– Когда? – сникла я.

– Утро вечера мудренее, – вставая, сказал волшебник. – Идите спать, гости дорогие, вы устали за день. Я приготовил вам постели на чердаке.

– На чердаке! – оскорблено хмыкнул Эрвен.

– Спасибо, сэр, – искренне улыбнулась я, убив «принца» взглядом, от которого пустился бы в бегство даже кладбищенский вурдалак [Примечание: Вурдалак – нежить, напоминающая то ли человека, то ли дворнягу. Питается мертвечиной. Обычно встречается на кладбище, и обычно от него смердит за километр.].

Волшебник проводил нас до чердака, где оказалось очень даже уютно, но Эрвен все ворчал, не переставая. Огорчился, бедняга, что придется попортить безупречную шкурку сеном и грубой простыней, а не нежится на пуховой перине. Наверное, проснется в синяках. На чердаке везде стояли тяжелые сундуки и пахло сеном, крапивой и сушеным ландышем.

– Все не так плохо, а, принц? – зевнула я, устраиваясь на своей лежанке, а услышав в ответ сопение, добавила. – Ну, для меня неплохо, а ты можешь остаться без поцелуя, нахальная лягушка. Вот завтра сэр Дралон отдаст амулет…

– Думаешь, он так просто тебе его отдаст? – услышала я голос Эрвена, который безуспешно пытался устроиться поудобнее на своей лежанке.

– Думаешь, будет какой то подвох? – насторожилась я.

– Будто ты не знаешь волшебников, – проворчал «принц», все еще вошкаясь в простынях.

– Утро вечера мудренее, – усмехнулась я в подушку, чувствуя приятную усталость во всем теле. Очень скоро я заснула, несмотря на раздраженное шуршание по соседству.

– Теперь, я думаю, можно продолжить нашу беседу, – сказал сэр Дралон, кажется, прямо мне в ухо. Небо едва едва посветлело. Я же говорить сейчас ни о чем не хотела, закрываясь от волшебника одеялом. И надо было будить меня, чтобы продлить вчерашнюю беседу! Я спать хочу!

Сонно сев в постели, я протерла глаза (которые все равно закрывались) и, широко зевнув, спросила:

– Сэр, во сколько вы встаете?

– Недавно встал, милочка, – улыбнулся старичок, не чувствуя (или делая вид), что я злая, как черт. – Ложись на закате, вставай на рассвете и будешь здоров.

– Лучше болеть, вставая в полдень, – буркнула я, но все таки встала и потянулась.

Эрвена ранняя побудка тоже не особо вдохновила. Он громко предъявлял добродушному волшебнику претензии, пока тот не наложил на него заклинание Молчания, и ушел в кухоньку готовить завтрак, насвистывая веселенький мотивчик. Мы с Эрвеном уставились друг на друга через стол, как два зомби, нечаянно встретившиеся в пещере.

– Выспался? – поинтересовалась я, подавив чудовищный зевок.

Все еще скованный заклинанием «принц» злобно зыркнул на меня.

– Я тоже, – согласилась я.

На завтрак был травяной чай, хлеб и мед. Старичок рассказывал что то забавное, мы с «принцем» хмуро переглядывались, пока хозяин «замка» не сжалился и не завел настоящий разговор:

– Итак, Мелисса, ты хочешь получить его? – волшебник вытянул из за ворота чародейской мантии красивый голубой камень в золотой оправе, переливающийся в лучах восходящего солнца всеми гранями.