В любой другой раз я пропустил бы его без лишних слов. Но сегодня я был слишком расстроен, слишком зол, чтобы уступать дорогу упертым недотепам. Я выехал на середину улицы, не давая Гордону проехать. Помимо всего прочего, я сбросил скорость до законных двадцати километров в час.

В зеркало заднего вида я заметил, что Гордон совсем с катушек съехал. Он снял руки с руля и угрожающе потрясал кулаками. Его губы двигались, изо рта лился непрерывный поток неслышных мне ругательств.

Я опять сбросил скорость. Теперь я полз как улитка. Гордон дергался, словно одержимый бесами. Он выглядел так смешно, что я зло рассмеялся.

Впереди дорога изгибалась. Из соображений безопасности я опять вернулся на левую полосу. У меня и в мыслях не было провоцировать аварию.

Гордон тут же вдавил педаль газа в пол и рванул вперед. Его машина была быстрее моей, так что обогнал он меня с надменной легкостью. За поворотом послышался низкий сигнал – навстречу ехал грузовик. Гордон попытался затормозить, от колес пошел дымок… А потом я услышал грохот. Машины столкнулись. Грузовик остановился, водитель что-то орал.

Гордон вылетел через лобовое стекло в лавине крови и битого стекла, ударился о грузовик и упал на капот собственной машины. Водитель грузовика сидел на месте. Кажется, он остался невредим, только шею потирал и подрагивал от горячего воздуха из карбюратора легковушки. Я резво развернул машину и исчез в противоположном направлении.

Каро лежала в постели, но не спала, слушала музыку. Я не решался говорить про аварию. Вдруг Гордон все-таки выжил? Второй раз ложного известия о смерти отца она не переживет.

Часов в пять зазвонил телефон. Звонила Эйлин, в ее голосе звучали слезы. Она попросила Каро.

– Что случилось? – спросил я.

– Мне надо поговорить с Каролиной, – повторила Эйлин. Ей плохо удавалось одновременно изображать убитую горем невесту и очаровательную женщину.

– Она неважно себя чувствует, – отрезал я. – Скажите мне, я передам.

Гордон скончался по дороге в больницу.

Я пошел к Каро и тихо рассказал, что произошло. Она взяла пульт, выключила музыку и села на постели.

– Откуда мне знать, что он и правда умер?

– Тебя просят завтра приехать в морг на опознание. Ты же его наследница.

Каро схватила меня за руку, ее глаза засияли.

– Он правда покойник?

Я рассказал про аварию. Когда я дошел до момента с лобовым стеклом, Каро вскочила на кровати и принялась танцевать от радости.

– Хотела бы я это видеть!

– Да, зрелище было из ряда вон, – признал я.

Каро пошла за мной на кухню.

– Как ты все подстроил?

Не успел я ответить, что ничего подстраивать мне не пришлось, Гордон сам нарвался, а Каро уже меня перебила:

– Нет, молчи. Если я буду знать, что ты сделал, и не пойду в полицию, то стану сообщником. Лучше мне оставаться в неведении.

– Ладно, как скажешь.

– Так и скажу. – Каро разрыдалась. – Ты обо мне заботишься. Ты единственный, кому на меня не плевать. Забираю обратно свои слова про то, что я никого не люблю. Сейчас я люблю тебя, Марк Мэдден. Больше, чем кого-либо на свете.

Ну вот, теперь мы оба плакали.

– Ты убил моего отца-подонка, – продолжала Каро. – Завтра он вычеркнул бы меня из завещания. Да, у тебя не сразу вышло, но получилось же в итоге! Мы будем богаты. Не понадобится красть и урывать куски. А все ты. Ты просто чудо, Марк.

Каро продемонстрировала мне, какое я чудо, прямо на кухне. Я был опьянен парами ада.