От станции до квартиры Каро идти было от силы минут десять, однако я полз черепашьим шагом. У дома обнаружился светло-голубой «порше» с подозрительно знакомым номерным знаком. Дрожащими руками я открыл дверь и шагнул в общий коридор. Отчетливо пахло жареным чесноком.

Напротив темнела дверь вечно пустовавшей квартиры; хозяйка берегла ее как память о сыне, который некогда владел всем домом, но трагически погиб в молодом возрасте.

Наверху жили необыкновенно хорошо воспитанные супруги из Новой Зеландии. Слышно их было только по выходным, когда у дверей выстраивалась вереница новозеландцев с рюкзаками.

Чесночный запах тянулся из-за двери Каро. Я повернул ключ в замке. Дверь не открывалась – была заперта изнутри. Я забарабанил в дверь кулаком.

– Каро! – орал я. – Этот библейский подонок с тобой?!

Через несколько минут она ответила:

– Марк, уходи. Я прошу.

– Ты моя жена! – не унимался я. – Что ты делаешь?

– Пытаюсь сохранить нам жизнь.

– Ты с ним трахаешься? Трахаешься, да? Отвечай! – Я со всей силы пнул дверь, но она не поддалась. – Ты же моя жена, сучка сраная!

– Марк… – умоляла Каро с той стороны двери. – Марк, прошу тебя… Не делай хуже…

Я хотел было спросить, что может быть хуже, когда вспомнил про пистолет и стремглав вылетел на улицу.

Вдоль дома вела небольшая тропка – к воротам, за которыми скрывался сад. Я прошел через ворота и очутился среди неухоженных зарослей. В окне спальни горел свет. Меня затошнило от ревности. Я вытащил пистолет и прицелился в окно. Первого выстрела я не услышал, потому что в это время над домом пролетал самолет – посадочные огни с плошки величиной. Вторая пуля пробила раму и оставила в стекле зияющую дыру.

Меня захлестнул ужас: вдруг я попал в Каро? Я опустил оружие.

Минут через пять ворота заскрипели. В сад кто-то вошел.

– Киллер? – спросил меня мужской голос.

– Что?

– Ты как? – Голос звучал участливо, почти ласково.

Ласковый Иисус.

Он подошел ближе, выставив перед собой руки.

– Слушай, если хочешь меня убить – стреляй. Но лучше выслушай. Ладно?

Я молчал. Было темно, так что вряд ли он видел выражение моего лица или куда я целился. И все же он бесстрашно подошел и положил руку мне на плечо.

– Послушай, я должен извиниться. До сих пор я понятия не имел, что Каро вышла за тебя замуж. Она же кольца не носит… Я думал, ты очередной придурок – у Каро сотни придурков, которые лезут ей под юбку. Когда я посылал своих ребят к тебе, я не недооценил ваши отношения.

– Значит, признаешь, что ты хотел меня покалечить?

– Да откуда мне было знать, что ты ей так дорог? К тому же все вышло совсем не так, как я рассчитывал. Ты сам избил моих ребят. Так что ты дергаешься?

– Ты трахнул мою жену.

– Извини.

– Да уж, – хмыкнул я. – Спорим, у тебя сердце кровью обливается?

– Нет. – Плохой Иисус убрал руку. – У меня сердце кровью давно не обливается. Но к браку я отношусь с уважением. Я как-то был женат. Жена изменила мне прямо при сынишке, сидевшем дома, так что я знаю, каково тебе. Я знаю, как это больно. Давай. Пойдем прокатимся.

– Что?

– Ты когда-нибудь ездил на «порше»? Поехали! И поговорим заодно. Пушка тебе не понадобится. Опасная штука!

Иисус взял у меня из рук пистолет.