— Кацу-сан, вот и наша Асано-сан, — с заговорщическим блеском в голосе представил Саракэ, едва мы подошли к кабинету. Новая заведующая, невысокая и полноватая, встретила нас открытой улыбкой и строгим взглядом — такой, что сразу понятно: тут всё под контролем.

— Доброе утро, — я кивнул женщине, замечая, как Саракэ нервно дёргает ворот рубашки. Её взгляд скользнул по нему — и, кажется, чуть задержался.

— Рада встрече, Таката-сан, — произнесла она. — Спасибо, что приходите к детям, для них это важно.

— Всегда рад помочь, — ответил я, ловя на себе её внимательный взгляд. В этот момент Саракэ чуть покраснел и начал что-то бормотать о новых методах воспитания и культурных программах.

— Саракэ, — усмехнулся я, — не забудь, главное — искренность. Ваши идеи уже тут ценят.

— Эм… да, конечно, — пробормотал он и, кажется, стал ещё ниже ростом.

— Ну что ж, Асано-сан, не буду отвлекать вас, — я галантно отступил, — а меня уже ждёт Ай. Маленькая художница, великий критик и, если верить слухам, — тот самый двигатель прогресса.

— Она в игровой комнате, — сразу ответила Асано-сан, — кстати, её новые рисунки… стоит увидеть.

Я улыбнулся — вот уж точно, в этом городе каждый день преподносит сюрпризы. Ловко попрощавшись с заведующей и подмигнув Саракэ, я поспешил к Ай, предвкушая встречу с тем, кто умеет видеть больше, чем взрослые.

* * *

— Кацу-сан! — раздалось из-за угла, и прежде чем я успел среагировать, на меня налетела Ай, обхватив за шею с такой энергией, будто я был не демоном, а плюшевым медведем из её коллекции.

— Ого, ты сегодня в ударе, — рассмеялся я, поднимая её, чтобы не свалиться с ног. — Смотри, не сломай старого продюсера!

Ай фыркнула, но не отпустила:

— Ты не старый. Ты… как будто сияешь. И пахнешь… водой и чем-то хорошим.

— Это секрет фирмы, — подмигнул я. — Может, когда-нибудь расскажу в мемуарах.

Ай наконец отпустила и, сделав два круговых пируэта, загорелась:

— Будем работать? Я придумала новую сцену! Там есть ты, Йоко, и… большой-пребольшой пирог, который взрывается от смеха.

— Во! Вот это уровень! — похвалил я. — Настоящий сценарист ценит каждую минуту. Предлагаю: идём в игровую и сразу за дело, пока вдохновение не сбежало к соседям.

— Я уже всё нарисовала! — Ай вытянула лист, испещрённый цветными каракулями, где я, судя по подписи, был в короне и с гигантским пирогом в руках.

— Корона мне идёт, согласен, — ухмыльнулся я, — А пирог… это намёк, что пора перейти от сценариев к гастрономии?

Ай серьёзно кивнула:

— Если сценарист не умеет печь пироги — он не сценарист. А ещё ты должен уметь смеяться, даже если все вокруг грустят.

— Это я могу, — пообещал я. — Если ты рядом, грустить невозможно.

— Тогда за работу! — скомандовала Ай, и я послушно последовал за ней, зная, что настоящие чудеса города начинаются с таких вот минут.

* * *

— Вот тут у нас штаб-квартира, — сообщила Ай, когда мы устроились в уголке библиотеки. Вокруг сновали дети: кто-то строил башню из книг, кто-то пытался заполучить фломастеры, а один особенно находчивый — объявил себя «главным по пирогам».

— Ай, не сердись, — шепнул я, когда она грозно посмотрела на любителя пирогов, — пусть все помогают. Настоящий сценарий — это когда каждый герой на месте. Но главная ты, спору нет.

— Тогда я — режиссёр и сценарист! — заявила она, гордо расправляя плечи.