— Ты спросил, был ли я сегодня вечером снаружи?

— Думаешь, что сейчас действительно сражаются? — Внезапно Меченос обнаружил, что сражался на стороне Бизона. — Нет! Совсем нет! Снайперы стреляют по теням, чтобы не заснуть. — Он замолчал, внезапно его лицо стало задумчивым. — Ты видишь в темноте клинок другого человека, верно? Интересно. Интересно! Должен попробовать! Совершенно новая область! Что думаешь?

Вид и богатый, вонючий запах сыра пробудил аппетит Шелка.

— Я думаю, что съем кусок, — ответил он со внезапной решимостью. Скорее всего, он скоро умрет — очень хорошо, но ни один бог не осудил его на смерть от голода. — Орев, я знаю, что ты тоже любишь сыр. Это чуть ли не первое, что ты сказал мне, помнишь?

— Хочешь тарелку? — Она появилась на зазубренной старой доске вместе со столовым ножом, едва ли не большим тесака Гагарки, и четвертью того, что могло быть гигантской буханкой. — Все, что у меня есть! Ты ешь в харчевнях, по большей части? Я ем! Сейчас плохо! Все закрыто!

Шелк сглотнул.

— Восхитительный сыр и великолепное вино. Я благодарю вас за них, мастер Меченос, вас и Пирующую Фэа. — Последние слова вырвались из его губ по привычке, раньше, чем он сообразил, что не имел этого в виду.

— За твой урок! — Старик упал на стул. — Парень, ты умеешь бросать? Ножи и все такое? Как я?

— Сомневаюсь. Никогда не пробовал.

— Хочешь, я научу тебя? Ты авгур?

Шелк опять кивнул, отрезая кусок хлеба.

— Все этот Шелк! Ты знаешь Бизона? Он рассказал мне! Рассказал нам всем!

Меченос поднял стакан, обнаружил, что забыл наполнить его, и исправил ошибку.

— Смешно, а? Авгур! Слышал о нем? Он тоже авгур!

— Так говорят, — ухитрился промямлить Шелк, несмотря на набитый хлебом рот.

— Он здесь! Он там! Все его знают! Никто не знает, где он. Собирается покончить с гвардией! Половина уже на его стороне! Слышал когда-нибудь такую чушь? Никаких налогов, но он выроет каналы! — Мастер Меченос испустил неприличный звук. — Пас и остальные! Смогли бы боги сделать все, что хотят эти люди, к завтрашнему вечеру? Ты знаешь, что не смогли бы!

Орев опять прыгнул на плечо Шелка.

— Пить хорош!

Шелк прожевал и проглотил.

— Ты тоже должен съесть немного этого сыра, Орев. Он чудесен.

— Птица полный.

— Я тоже, Орев, — фыркнул Меченос. — Так его зовут? Поел, когда вернулся домой. Когда-нибудь видел поросенка? Вот такого! Все мясо, полбуханки хлеба и два яблока! Почему ты оказался снаружи?

Шелк промокнул губы.

— Именно об этом я и пришел поговорить с вами, мастер Меченос. Я был на Ист-Эдже…

— Ты ходил?

— Да, ходил и бегал.

— Не удивительно, что ты хромаешь! Хотел сесть, а? Я помню!

— Мне никак не добраться до Палатина, — объяснил Шелк. — Гвардейцы на одной стороне Ящичной улицы, мятежники — люди генерала Мята — на другой, и их в три раза больше, главным образом молодые люди, но есть и женщины, и даже дети, хотя дети, по большей части, уже спят. Мне никак не пробраться мимо них.

— Зуб даю, ты пытался!

— Люди майтеры… генерала Мята, хотели привести меня к ней, когда они поняли, кто я такой. Мне пришлось нелегко, пока я удирал от них, но я был должен. У меня встреча в доме Горностая.

— На Палатине? Тогда ты должен был остаться с гвардейцами! Там их тысячи! Знаешь Сцинка? Попытался вечером! Разнесли в пух и прах! Две бригады! И еще талосы!

— Но я должен попасть туда, — настойчиво сказал Шелк, — и без боя, если смогу.