— Вы не одна в комнате? — спросил он.

— Именно так, — сымпровизировала Валентина.

— Преступников несколько?

— Нет. Только одна пицца.

Улыбка Андреа стала ещё шире. Ещё один одобрительный жест.

— Хорошо. Вы отлично справляетесь. Человек рядом с вами вооружён?

Валентина посмотрела Пауку в глаза — распахнутые, весело блестящие. Андреа прошептала так тихо, что Валентина едва разобрала:

— XXL, пожалуйста.

И Валентина повторила.

Так и продолжался этот звонок, вероятно, самый странный в истории полиции. Оператор спрашивал, ранена ли она, каков адрес и как её зовут, и каждый раз Валентина отвечала то, что Андреа подсказывала ей шёпотом или жестами. Наконец, «заказ» завершился указанием: курьеру оставить коробку у двери, деньги под ковриком.

И что теперь?

Умный, внимательный голос на том конце заверил её, что помощь уже в пути. Затем, очевидно, пытаясь удержать её на линии, он попросил:

— Ничего страшного, я останусь на связи, пока вы не свяжетесь со своим доставщиком.

Она повиновалась, но Андреа, похоже, не хотела, чтобы разговор заканчивался. Она накрыла телефон ладонью и прошипела:

— Скажи ему, что твой друг Оле ужасно голоден. Он не может дождаться!

«Оле?..»

— Подождите… минуту, — выдавила Валентина. — Я должна ещё сказать…

«О, Господи».

Сердце Валентины провалилось в бездну. Глаза застлало слезами.

В эту секунду она всё поняла. Не будь она так измотана, так отчаянна, не потеряй она дважды сознание, она бы догадалась раньше. Она увидела весь немыслимый, дьявольский размах этого плана.

«Какая же я дура».

Этим звонком я вырыла себе могилу. Двойную. В которой Оле уже разлагается.

— Нет… нет, я этого не скажу, — рискнула она.

— Алло? Алло? Вы ещё на линии? — донеслось из динамика.

И тут она почувствовала движение воздуха. Она ждала пулю, но Паук каким-то образом сумел незаметно извлечь из кармана бритвенное лезвие и одним плавным движением полоснуть её по горлу.

Она закричала. Сорванным, мучительным воплем. Не потому, что умирала. А потому, что осознала, что натворила.

Оле давно мёртв. Конечно. Будь он жив, он мог бы разрушить план Андреа — сделать его виновным — одним своим словом. Андреа наверняка позаботилась, чтобы его тело исчезло навсегда: где-нибудь в фундаменте стройки, без имени, без следа. А теперь Паук убьёт и её, повесив всё на Оле. На того, кого она только что предала. На своего единственного друга.

Даже если она не назвала его имя, следователи быстро выйдут на него.

«Жертва не могла говорить свободно. Убийца должен был её знать. Убийство — почти всегда дело личных отношений».

А единственные отношения, которые у неё были, с сегодняшнего дня станут «пропавшими без вести».

Да. План был гениален.

Андреа наверняка подбросила Оле улики, которые выставят его психопатом. Допросят его бывшую директрису, и та с радостью переложит на него все тёмные слухи, ходившие вокруг «Приюта забытых».

«Яблоко от яблони… Его родители — осуждённые преступники. И Оле с самого начала проявлял криминальные наклонности. Он подавлял Валентину. Она зависела от него, а он обращался с ней как с рабыней. Токсичные отношения с самого начала… и вот трагическая развязка».

Валентина почти физически слышала ложь, которой Стелла будет кормить следователей.

Какая подлость. Андреа пронумеровала двери и разложила карточки — так, чтобы то, что предназначалось для убийства Стеллы, теперь обернулось против неё самой.