|
Поэтому, едва устроившись, магистр от имени графа Феникса пригласил к себе Виллермоза. «Через день после прибытия графа Феникса мне сообщили, что сей человек ждет меня у себя; и хотя имя это было мне подозрительно, я к нему отправился. По его манере разговаривать и вести себя я тотчас догадался, что передо мной известный граф Калиостро, и тот тотчас подтвердил мою догадку. Он сказал мне, что решил отказаться от занятий медициной, ибо из-за него он повсюду наживает себе врагов. Отныне он будет заниматься исключительно делами масонскими и наставлять масонов, кои пройдут у него отбор, ибо только он обладал знаниями единственно истинного Египетского масонства, кое масонство позволяло трудиться во славу Великого Бога, для собственного счастья и для счастья своего ближнего»<sup>1</sup>. В течение недели оба именитых масона встречались четыре раза и в конце концов бесповоротно рассорились. Есть сведения, что, желая поразить собеседника, Калиостро даже начал разговаривать с ним на латыни<sup>2</sup>. Но латынь впечатления не произвела. Во время последней встречи, длившейся четыре часа, зашла речь о природе Христа, и Калиостро, по утверждению Виллермоза, сказал, что Христос не может быть Богом, ибо он всего лишь сын Божий, как и он сам, и такой же, как и он, философ. С тех пор Виллермоз стал говорить, что Калиостро плохой христианин, а точнее, и не христианин вовсе. Не исключено, что именно после той беседы прошел слух, будто однажды, проходя мимо распятия, Калиостро произнес: «А ведь я предупреждал его!»
После ссоры с Виллермозом Калиостро пребывал вне себя от бешенства: он понял, что стать единоличным главой эзотерического Лиона ему не удастся. Пришлось вернуться к прежнему, испытанному методу привлечения адептов: открыть прием больных. В те дни, по слухам, к нему тайно приезжал 88-летний герцог Ришелье, и магистр в специальном зеркале показал ему не только то, что ждет его в будущем, но и кое-что из прошлого, чем несказанно удивил старого насмешника и либертена. Завезенные с Востока фокусы с зеркалами получили известность еще в Средние века. Во времена Калиостро в Париже с ними подвизался некий Леон Ле Жюиф: в вогнутом зеркале пяти дюймов в диаметре он за соответствующую плату мог показать любого человека, любую картину. Единственным условием была непоколебимая вера в магию зеркала; тем, кто относился к этим прорицаниям скептически, зеркало не показывало ничего. Когда на мошенника пожаловались начальнику полиции, тот попросил фокусника тихо покинуть столицу. Говорят, Калиостро усовершенствовал технику работы с зеркалами, однако прибегал к ним крайне редко. В Польше, пытаясь после неудачных алхимических опытов вернуть расположение князя Понинского, он в своем волшебном зеркале показал князю красавицу Кепинскую. Впрочем, князь, кажется, просил магистра применить волшебство не для лицезрения красавицы, а для снискания ее любви… К визиту Ришелье Калиостро, возможно, не успел подобрать ни «голубков», ни «воспитанниц», а потому воспользовался зеркалом.
Калиостро недолго занимался целительством: довольно быстро ему удалось привлечь к себе членов изрядно захиревшей ложи Мудрости (Sagesse), жаждавших заполучить учителя, способного вдохнуть новую жизнь в их масонское сообщество. Калиостро, суливший привести своих адептов к истинному свету, пообещал, что если на то будет воля Господа, он передаст свою власть ученикам. А еще он обещал им двойное перерождение — физическое и нравственное; физическому обновлению способствовало найденное Великим Кофтой первовещество и эликсир вечной молодости, а нравственному перерождению — пятиугольник, амулет, возвращающий человека к первоначальной невинности, утраченной по причине грехопадения Адама.
«— Как же изготовляется сей пятиугольник?
— С помощью специальных инструментов.
— И каковы же они?
— Шпага, мастерок, нож, кинжал, гвоздь, перочинный нож, три иглы, компас, линейка, металлическая чернильница и кусок свинца. |