По слухам, в Бордо Калиостро сумел убедить некую даму, что в ее загородном поместье зарыт клад, охраняемый злыми духами, и пообещал достать этот клад. Но злые духи оказались могущественнее магистра, и клад не отдали; тем не менее 5 тысяч ливров за труды Калиостро принял. Возможно, речь шла о графине де Бривазак, той самой, в чьем доме некоторое время жили супруги Калиостро. А может, это была та дама, которой, как говорили, Калиостро так увлекся, что стал каждый день бывать у нее, являя бурные свои восторги, — пока муж дамы не вышвырнул его в окно. От неудачного падения, а может, от простуды или разлития желчи магистр тяжело заболел. Во время болезни ему было видение, о котором он утром поведал братьям-масонам, явившимся справиться о его здоровье. В этом видении за ним явились двое в белых одеждах и отвели его в пещеру, где собралось множество таких же людей в белом; среди них он узнал нескольких масонов, отошедших в мир иной. В пещере было светло как днем, и граф решил, что он в раю. Тем временем на него надели белые одежды, вложили в руку огненный меч, и он, воздав хвалу Верховному существу, торжественно поклялся всюду нести свет Египетского масонства. В ответ раскатистый голос призвал его трудиться и надеяться. Выслушав рассказ магистра, братья выразили ему свое восхищение.

Несмотря на знак свыше, Калиостро основательно занялся строительством ложи не в Бордо, а в Лионе, негласно признанном столицей европейского эзотеризма. Ибо в Бордо нападки местных врачей становились все активнее, и, пробыв там 11 месяцев, Калиостро покинул город. В конце октября 1784 года граф и графиня Калиостро прибыли в Лион и остановились в «гостинице Королевы», где в ту пору часто останавливались масоны.

Лион, один из крупнейших по тем временам городов, где проживало около 146 тысяч человек, располагался на границе средиземноморского и северного миров. С трех городских холмов, высившихся над слиянием двух крупнейших рек Франции Роны и Соны, открывались великолепные виды, способствующие созерцательности и, как следствие, формированию характеров, склонных к мистицизму. Изготовление чудесного шелка, славящегося во всем мире, притягивало алхимиков, издавна считавших окраску шелковых тканей своей привилегией. Состоятельная часть горожан обладала временем для досуга, и многие посвящали его поискам истины, иначе говоря, вступали в масоны. Кочевавшие по Европе космополиты-авантюристы и вольные каменщики считали своим долгом посетить Лион. В 1783 году число масонских лож в Лионе приближалось к двум десяткам. Наиболее яркой фигурой лионского масонства являлся просвещенный шелкоторговец Жан-Батист Виллермоз, основатель ложи Совершенной Дружбы (Parfaite Amitié), последователь Мартинеса Паскуалиса; в прошлом достойный шелкоторговец достиг высшей степени посвящения в основанном Паскуалисом ордене Избранных Коэнов. Согласно теории Виллермоза, ищущего надобно не учить, а помочь ему вспомнить, ибо тайное знание живет внутри нас; сумев приобщиться к нему, мы получим возможность общаться с духами. Учение Виллермоза привлекало прежде всего аристократию, людей образованных, способных отыскать в собственной душе храм и вступить в контакт с потусторонними силами.

Калиостро, разумеется, не мог принять учения, где ученики обладали достаточной степенью свободы выбора, так как сам претендовал на роль и посвященного, и учителя, и поводыря. В его замысел входило собрать лионских, а в дальнейшем и вообще всех масонов под своей эгидой, ибо единственно верным он полагал исключительно Египетское масонство, обряды коего он, по его словам, узнал из рукописи, найденной им под пирамидами Египта. Но Виллермоз не намеревался сдавать позиций. Поэтому, едва устроившись, магистр от имени графа Феникса пригласил к себе Виллермоза. «Через день после прибытия графа Феникса мне сообщили, что сей человек ждет меня у себя; и хотя имя это было мне подозрительно, я к нему отправился. По его манере разговаривать и вести себя я тотчас догадался, что передо мной известный граф Калиостро, и тот тотчас подтвердил мою догадку.