|
Она посчитала ее за эгоизм, в то время как там эгоизма нет, ибо цель масонов — «исправлять самих себя, а своим примером и прочих, вне нашего общества находящихся, приводить к познанию добродетели. […] Наш орден есть средняя линия между религией и гражданским законом. Тот, кто с нами соединится, обязан все должности, налагаемые на него духовною и светскою властью, исполнять во всей точности, а не по единой токмо наружности»<sup>17</sup>. Но речь шла отнюдь не о понимании масонского кредо, а о политике. Как подчеркивают историки, есть много косвенных свидетельств, указывающих на то, что цесаревич Павел Петрович тайно вступил в ложу между 1777 и 1779 годами<sup>18</sup>. Екатерина же, пришедшая к власти путем переворота, устранившая с пути супруга и отстранившая от власти сына, очень боялась заговора, направленного против ее персоны. А так как главным атрибутом масонских практик была тайна, то, разумеется, вольных каменщиков можно было заподозрить в любой заговорщической деятельности. За таинственные обряды и тайные собрания монархи не жаловали масонов и одновременно их боялись. Просвещенный абсолютизм противился всему, что не подчинялось его контролю. Правда, если верить Каде де Гассикура, «среди монархов масонов не боялись только Фридрих и Екатерина»; но он мог ошибаться.
Не сумев отличиться на масонском поприще, Калиостро начал давать сеансы магии, алхимии и вызывания духов. Это известие быстро распространилось по всему Петербургу; магистру даже не пришлось рекламировать себя в «Санктпетербургских ведомостях», как это делали тогдашние артисты: «Еквилибрист и кунстшпилер Гейльман объявляет, что ежели господа пожелают видеть его искусства, могут призывать его к себе, а он живет по Вознесенской улице, в угловом доме вдовы Вернеръ»<sup>19</sup>. Сначала граф проводил опыты во дворце своего нового друга Елагина. Островное местоположение дворца (впоследствии остров получил название Елагина) особенно нравилось магистру, так как вода издавна считалась прекрасным проводником для астрального света, равно как и великолепным медиумом. Выступления Калиостро проходили в самом дворце (до нашего времени не сохранившемся) и в принадлежавшем к дворцовому комплексу павильоне Ротонда (Под флагом). Говорят, после одного из сеансов, на котором присутствовало немало членов масонских лож Петербурга, Калиостро под страшным секретом сообщил, что, как поведали ему духи, под фундаментом Ротонды сокрыт саркофаг Гомера и бесценные древние рукописи. Начать работы по извлечению саркофага никто не рискнул; а может, просто по обыкновению «долго запрягали», то есть собирались, и в конце концов хозяин дома велел засыпать подвал — чтобы соблазну не было… В наши дни во время реставрации дворцовых построек подвал расчистили и нашли сосуды неизвестного предназначения, но обещанного Калиостро клада не обнаружили. В этой истории наиболее интересно то, что Калиостро, точно уловив настроения тогдашних русских масонов, занятых духовным строительством, поисками истины и путей к нравственному совершенствованию, посулил им клад, имевший не материальную, а исключительно духовную ценность… Демонстрируя свои алхимические таланты, Калиостро превзошел самого себя: выращивал светящийся камень, о который на глазах у зрителей зажигал свечи, превращал железо в золото, а свинец в серебро. «У княгини Волконской вылечил больной жемчуг; у генерала Бибикова увеличил рубин в перстне на одиннадцать каратов и, кроме того, изничтожил внутри его пузырек воздуха; Костичу, игроку, показал в пуншевой чаше знаменитую талию, и Костич на другой день выиграл свыше ста тысяч; камер-фрейлине Головиной вывел из медальона тень ее покойного мужа, и он с ней говорил и брал ее за руку, после чего бедная старушка совсем с ума стронулась… Словом, всех чудес не перечесть…»<sup>20</sup> Неискушенные зрители платили за билет, всплескивали руками от восторга, но не более того. |
