«…Должна сказать вам, что появились две русские комедии, одна под названием “Обманщик”, другая — “Обольщенный”, первая изображает Калиостро в его настоящем виде, а вторая — поддающихся его обману. Публика наша в восторге от них, и они действительно очень забавны. Я говорю вам об этом для того, чтобы вы знали, как относятся у нас к иллюминатам; говорят, они пользуются удивительным успехом в Германии, я думаю, что это ради моды, так как французы без ума от них»²⁵; — напишет Екатерина в январе 1876 года Циммерману. А следом, в феврале того же года, сообщит об этом своему постоянному корреспонденту Гримму: «…За комедией “Обманщик” последовала другая — “Обольщенный”. И та, и другая имели успех изумительный, и то превосходное последствие, что сдержали и остановили прыть обманщиков и обольщенных. Теперь у нас еще в работе “Февей”, комическая опера, и “Сибирский Шаман”, комедия. Все это будет по возможности весело: шаман — теозоф, который проделывает все шарлатанства собратий Парацельса»²⁶. По словам же Пыпина, Екатерина считала Калиостро тайным орудием иезуитов и не издала бы своего сочинения, «ежели бы не была уверена, что кроме Калиостро, Шрепфера и Гасснера есть еще многие тихим образом ползающие орудия властолюбивых иезуитов»²⁷.

Холодным осенним днем граф и графиня Калиостро покидали Санкт-Петербург, где они не пробыли и года. Серафина, скорее всего, радовалась их отъезду: с графом Потемкиным ее связывал исключительно деловой роман, а иных развлечений у нее здесь не было. Ложу Джузеппе организовать не сумел, занимался своей магией, одну ее никуда не пускал, да ей и не с кем было. К холоду она не привыкла, а здесь даже ее меховой плащ с собольим воротником не всегда спасал от ледяного ветра. Калиостро испытывал гнетущее чувство разочарования и с трудом сдерживался, чтобы не сорвать дурное настроение на жене. Он долго откладывал отъезд, всякий раз надеясь, что уже завтра его непременно представят императрице… Но все чаще он слышал о чудных исцелениях, производимых в Париже посредством магнита главным врачом господином Месмером, а некоторые, не разобравшись, начинали требовать, чтобы и он пользовал их магнитом. Этого он стерпеть не мог: его нельзя путать с каким-то Месмером! Приходится уезжать…

Согласно существовавшим в те времена правилам всякий отбывавший из России за границу обязан был трижды публиковать уведомление о своем отъезде. Сделал это и Калиостро. В «Прибавлениях» к «Ведомостям» от 1, 4 и 8 октября были напечатаны имена отъезжающих: «Иоганн Готлиб Бунт, мясник, живет в Малой Мещанской подле Ревельскаго трактира в Воронцовом доме; Г. граф Калиострос, гишпанский полковник, живет по Дворцовой набережной въ доме г. генералъ порутчика Миллера; Габриель Шмить, башмашник, живет на стрелке у трактирщика Канна»²⁸.

Путь Калиостро лежал в Варшаву, куда его пригласил масон князь Адам Понинский, основатель ложи Карл в трех шлемах, тот самый, который потом станет ненавистником магистра и подтолкнет Элизу фон дер Реке к написанию книги против Калиостро. Членом ложи Понинского состоял тогдашний (последний) король Польши Станислав II Август (бывший князь Понятовский, бывший фаворит Екатерины II). Говорят, уже в детстве астролог предсказал ему, что в будущем его ждет и возвышение, и падение.