Морозов быстро распределил задачи. Группы Быкова, Али и Богдана оставались на правом берегу. Каждая закреплялась за своей бригадой и уже сегодня должна была начать знакомство с районами ответственности. Потом он посмотрел на меня.

— Сергей, работаешь со мной и Жулианом. Мы на левый берег, готовить рейд.

Я лишь кивнул. Честно говоря, другого решения я и не ожидал.

— Ваша группа будет переброшена на плацдарм, — включился советник. — Дальше разместитесь в полосе двадцать первой бригады. Это самый северный участок. Оттуда проще выходить в глубину обороны противника.

Через полчаса мы уже попрощались с парнями и покинули командный пункт. До переправы вели глубокие извилистые траншеи, местами укреплённые брёвнами и мешками с песком. Артиллерия противника снова молчала, и этим затишьем пользовались все. Навстречу нам непрерывно двигались носильщики с ящиками, мешками, корзинами, расчёты миномётов несли свой хабар, санитары с носилками и усталые ангольские солдаты, возвращавшиеся с передовых позиций. Когда траншея закончилась, перед нами открылась река Куито.

Постоянного моста здесь уже не существовало. Его уничтожили ещё несколько месяцев назад. Теперь связь между берегами обеспечивали кубинцы. Чуть ниже по течению был наведён узкий деревянный пешеходный мост, собранный на скорую руку из брёвен и толстых досок. Он держался на понтонах и металлических тросах, а рядом непрерывно работали плавающие транспортеры ПТС, перевозившие боеприпасы и всё то, что невозможно было перенести вручную. Именно по этому мосту нам предстояло перейти на другой берег.

Кубинский сержант, руководивший движением, дождался, пока закончится встречный поток людей, поднял руку и коротко махнул.

— Быстро. Без остановок.

Мы двинулись цепочкой. Под ногами поскрипывали доски, мутная вода медленно текла всего в нескольких десятках сантиметров ниже настила, а на противоположном берегу уже виднелись окопы двадцать первой бригады. Несколько кубинских сапёров всё ещё работали возле переправы, меняя повреждённые ночью доски. Судя по свежим следам осколков и наскоро поставленным заплатам, южноафриканская артиллерия пыталась уничтожить этот мост практически ежедневно.

Когда мы ступили на левый берег, один из сопровождавших нас советников тихо произнёс:

— Всё, мужики. Дальше уже плацдарм. Назад отсюда уходят далеко не все.

Никто ничего не ответил. Каждый и без того понимал, что именно здесь для нашей группы начиналась настоящая работа.

Глава 6

Первые трое суток пролетели так быстро, что я перестал замечать смену дня и ночи. Время здесь измерялось не часами и не числом на календаре, а артиллерийскими налётами, сменой постов и наблюдателей, выходами на передний край и короткими минутами сна, когда удавалось хоть ненадолго прислониться спиной к стенке блиндажа и закрыть глаза.

Жили мы вместе с бойцами двадцать первой бригады прямо в траншеях. Никаких отдельных условий для советников никто не создавал, да мы бы и сами от них отказались. Спали вповалку на деревянных нарах в перекрытой щели или прямо на земле, подложив под голову рюкзак. После каждого дождя стенки окопов начинали медленно осыпаться, и половину свободного времени бойцам приходилось работать лопатами, восстанавливая брустверы и укрепляя перекрытия свежими брёвнами. Земля здесь была тяжёлой, красной, словно пропитанной ржавчиной, а когда выходило солнце, и дождливая погода сменялась адской жарой, становилась твёрдой почти как камень.

Позиции бригады производили сильное впечатление. За несколько месяцев обороны они превратились в настоящий подземный город. Основные траншеи тянулись на многие километры, соединяя ротные и батальонные опорные пункты, наблюдательные посты, склады боеприпасов и десятки блиндажей. Повсюду были оборудованы запасные позиции, ложные окопы и огневые точки. В некоторых местах поверх перекрытий уже успела вырасти трава.