Камилла поняла, что нужно срочно менять тему разговора.

— Мой муж очень беспокоится?

Кайс улыбнулся.

— Да, признаться, он поразил меня своей предприимчивостью. В письме, которое я отправил, было сказано, что ты похищена и, если он обратится в полицию или английское посольство, его ждет смерть.

— Расскажи подробнее, хочу знать, — потребовала Камилла.

— Пойдем в зал, — пожал плечами Кайс. — Сама посмотришь.

То, что Камилла увидела на экране, растрогало ее до глубины души. Ник и Эмили спорили о чем-то. Ник суетился, размахивая руками, и что-то кричал. Интересно, о чем именно они спорят?

Камилла едва не свалилась с кресла от смеха, когда в руках у Ника появилось альпинистское снаряжение. Потом он вытащил из-под кровати свернутую надувную лодку. Но самое интересное было еще впереди. Вряд ли кто-то додумался бы, предпринимая освободительную операцию, взять ту вещь, которую Ник с восторженным видом извлек из шкафа в последнюю минуту. Но, говорят, в панике рассудок отступает на второй план, а эмоции хлещут через край.

Камилла пожалела, что не слышит пафосной речи мужа. Речь эта была именно пафосной, так как Ник состроил физиономию а-ля Джеймс Бонд. Но чем внимательнее Ник осматривал свое оружие, тем смешнее он выглядел. Кто и на каком базаре его так надул? Какой восточный остряк сыграл злую шутку с бедным европейцем, который ни разу в жизни не выходил в море? Разве что на яхтные прогулки. Даже Эмили, порядком расстроенная и раздраженная, не удержалась от смеха и повалилась на кровать в приступе хохота.

Ник с гордым видом рассматривал… китобойный гарпун! Кого он собирался убить этим предметом, который подобно якорю тянул его к полу, пожалуй, и самому ему было неизвестно. Однако лицо Ника исполнилось воинственности, а в глазах даже огоньки ярости заплясали. Он был смешон, но не жалок. Камиллу охватил настоящий приступ хохота. Кайс не замедлил к ней присоединиться, сделав это с большим удовольствием.

Однако китобойный гарпун старого образца отнюдь не был гвоздем программы. Желая удивить Эмили, Ник сгреб все вещи в охапку и ушел в другую комнату. Камера, разумеется, не последовала за ним. Минут десять на экране не происходило ровным счетом ничего. Эмили лежала на кровати, мебель, как ей и положено, стояла на своих местах, только ветер изредка покачивал занавески на окнах. Эта пауза была с лихвой вознаграждена. Настал торжественный момент, и Ник появился. Не хватало только орудийных залпов и грохота фанфар. Доспех сиял великолепием, рыцарь был неотразим. Описать состояние, в которое поверг Ник своих невидимых зрителей, не смог бы и Аристофан.

Камилла откинулась на спинку стула и хохотала в голос. Ее заливистый звонкий смех наверняка заставил бы возмутиться соседей в «Оазисе», но в «Арабской башне» стены были со звукоизоляцией. Удивительно, как под натиском таких положительных эмоций не потрескался экран.

— Надо… надо будет… подарить ему кассету, — едва пересилив смех, произнесла Камилла.

Эмили тоже буквально каталась по кровати, и только сам виновник всеобщей потехи, казалось, не замечал комичности ситуации. Жаль, что мотоциклетный шлем с тонированным стеклом не позволял увидеть его лица. Могучая грудь была надежно укрыта стареньким бронежилетом. Веревка ярко-оранжевого цвета и крепления болтались, прикрепленные к поясу. Но самое замечательное — ноги и руки героя покрывали стальные латы, купленные, вероятно, в антикварном магазине.