Омран отлично понимал, что братья сживут Кайса со свету, едва почувствуют, что отец лишил его своего особого покровительства. И потому старик продолжал исполнять обязанности главы семейства. В глазах других людей он был тверд, сух, непреклонен. Но если бы хоть кто-нибудь из них знал, как самому Ом-рану опостылела эта ужасная маска, запятнанная кровью. Часто ночами он просыпался в холодном поту, воспоминания о прежней жизни не давали покоя. И эти гадкие, отвратительные воспоминания не покидали несчастного до утра. И только когда мрак ночи рассеивался, Омран мог наконец вздохнуть спокойно. Едва же надвигались сумерки, как страхи и тревоги вновь овладевали им. Иногда ему делалось просто страшно, и тогда он просил позвать Кайса. Почему-то в присутствии сына старику становилось легче. Казалось, молодая, незамутненная волнениями совести сила отгоняла прочь черных духов, роившихся вокруг Ом-рана. Кайс ничего не говорил, ни о чем не спрашивал. Он видел, что отцу тяжело и его мучит какая-то одному ему известная тоска. Зачем же лезть человеку в душу. И Кайс молчал. Целые дни порой проходили в безмолвии. Сын читал, отец занимался бумагами. Они словно не замечали друг друга. Когда же Омран, будто подпитавшись свежей силой и энергией, делал Кай-су знак уйти, тот поднимался, кланялся и отправлялся к себе. Ни разу он не спросил, зачем его звали. Просто чувствовал, понимал, что должен быть рядом с отцом, и никогда не отказывал ему в такой странной помощи. Раны Омрана затягивались на какое-то время.

Теперь же старик глядел на белокожую, черноокую красавицу и ревность закипала в его груди. Сын собирается жениться на ней и уехать в Европу. Нет. Этому нужно помешать. Этого нельзя допустить. И напрасно Омран пытался молитвой заглушить в себе преступную натуру. Уж слишком сжилась она с ним, пустив корни глубоко в душу и упершись ветвями в разум. Старик еще колебался. Кайс допустил ошибку, рассказав ему о своем плане. Как только девушка побывает в посольстве и будут оформлены все документы, Омран начнет действовать. Хитро и расчетливо. Нет, он не переживет, если гнев сына падет на него. Нет. Он использует любого из сыновей. Исхан так смотрел на эту девушку, что, пожалуй, никому не покажется странным, если красотка в один прекрасный день окажется у него.

6

День пролетел незаметно. С наступлением темноты карнавалом огней вспыхнули улицы Дубая. Город преобразился и выглядел теперь куда более зловещим, нежели в светлое время суток. Центральные улицы, где туда-сюда сновал туристский и местный люд, были буквально залиты светом. Но тем страшнее казались узкие улочки, переулки и подворотни, темные, забытые праздной толпой и потому обиженные на всех и вся. Казалось, в их черных коридорах притаились демоны, готовые вот-вот броситься на первого же зазевавшегося гуляку. Однако люди не обращали на бедные закоулки ровным счетом никакого внимания и шли мимо.

Кайс и Камилла устали. Они шли, шли, а улица никак не кончалась.

— Ну сколько можно? — смеясь возмутилась Камилла. — В жизни столько не ходила. Я уже не могу.

— Хочешь, я понесу тебя? — тут же предложил Кайс.

— Еще чего, какой-то крестьянин в своей рабочей робе будет дотрагиваться до меня своими грязными ручищами! Так я и позволила! Найдите себе другой предмет поклонения, попроще.

— Между прочим, — ухмыльнулся Кайс, — моя рабочая одежда стоит больше, чем модные костюмы молодых людей, которые проходят мимо нас.