5. Историографическая справка социального устройства нирванской цивилизации

История развития и упадка нирванской цивилизации условно подразделяется на два этапа: эпоху "До" - собственно, само существование технологической цивилизации, и эпоху "После" - до сих пор необъяснённой внезапной деградации общества, взрывообразно приведшей к самоликвидации цивилизации около шестисот лет назад. В настоящее время в результате проводящейся расшифровки нирванских информкювет имеются обширные сведения о социальном устройстве нирванского общества эпохи "До", и в то же время полностью отсутствует какая-либо информация об эпохе "После", кроме последних пятидесяти лет непосредственного изучения Нирваны. И если этот факт ещё можно объяснить тем, что ни у одной деградировавшей личности пикьюфи не замечено и намёков к стремлению вести какие-либо феромонные записи, то отсутствие даже минимальной информации о социальной катастрофе "смутного времени" - периоде перелома между эпохами - вызывает удивление. Создаётся впечатление, что социальная катастрофа произошла внезапно, спонтанно и взрывообразно без всяких на то предпосылок, и, похоже, причины её имеют не внутренний характер, а внешний. Хотя данный вывод может оказаться неверным, поскольку на настоящее время расшифровано немногим более десяти процентов сведений из информхранилищ.

Социальное устройство технологической цивилизации пикьюфи имело сложную и разветвлённую структуру, основанную на взаимодействии разобщённых кастовых родов. Кастовый род представлял обособленное образование особей, специализирующееся на определённом виде деятельности и генетически рафинирующем свои профессиональные навыки посредством воспроизводства из сугубо клановой грибоматрицы. Так, например, известны касты врачевателей, пищевиков, торговцев, металлургов...

Неожиданный стук в дверь оторвал Волошина от работы.

"Час пятьдесят две минуты, - машинально отметил он по биологическому хронометру. - По-местному, где-то третий час ночи... Кому это не спиться?"

- Входите! - разрешил он.

Перепонка двери лопнула, и Волошин остолбенел. В дверном проёме стояла Томановски.

- Можно? - скованно спросила она.

- Да-да, пожалуйста... - совсем растерялся Лев и суетливо вырастил ей кресло возле самой двери.

- У нас только что закончился бурный диспут в кают-компании по общественной психологии пикьюфи... Я проходила мимо... Вижу, ты не спишь... - Статиша говорила быстро, словно оправдываясь, и явно смущаясь. Жаль, что тебя не было.

Она села и застыла в неестественно прямой позе. В комнате повисла неловкая тишина. Вокруг Томановски словно скопился полумрак, и, благодаря ему, её широко распахнутые глаза не вызывали сейчас у Волошина того странного, муторного состояния, как днём в столовой. Лев немного успокоился и безбоязненно посмотрел в них. И не ощутил того момента, когда всё-таки её взгляд стал оказывать на него магическое действие. На этот раз Лев погружался в глаза Статиши медленно, спокойно, будто засыпая.

- Я... не помешала? - неуверенно, натужно выдавила из себя Статиша. Казалось, говорила не она, а кто-то со стороны - её напряжённая неудобная поза ничуть не переменилась, губы не дрогнули.

Вопрос долго, мучительно долго, окольными путями доходил до сознания Волошина.

- Что? - запоздало отреагировал он. - Да нет...

Чтобы избавиться от наваждения, он прикрыл веки и опустил голову.