Она потянулась к нему, встала на цыпочки, почти касаясь его губ своими, но завершить поцелуй никак не решалась.

– Мы…

Она приложила палец к его губам, не давая закончить фразу.

– Если ты скажешь, что мы можем провести эту ночь вместе, я рассержусь, – заверила Гвин.

Вместо ответа Иврос сначала поцеловал ее палец. Потом отвел руку в сторону и запечатлел быстрый поцелуй на губах. Такой легкий, что Гвин даже не успела возмутиться.

– Ты очень проницательна, женщина. – Он нехотя отстранился. – Иди сейчас. Иначе еще пара минут, и я тебя точно никуда не отпущу.

– Иди домой и отдохни. – Про себя Гвин подумала, что еще пара минут, и она сама никуда не захочет уходить.

Он покачал головой.

– Я буду рядом. На всякий случай, – пообещал колдун, отступая глубже в лес.

– Ступай домой. Поспи, – настойчивее велела адептка. – У меня все под контролем. И вокруг будет множество людей. В толпе мне ничего не угрожает, даже если ты и прав насчет Мейхартов.

Золотые глаза мужчины блеснули в темноте.

– Толпа может оказаться опаснее орды неупокоенных чудищ, – заметил Иврос, а потом добавил: – Пришли птицу, когда все завершится. Я буду ждать, крошка Гвин.

Он ушел. А Гвинейн быстрым шагом поспешила по дороге к Высокому Очагу. Без Ивроса она почувствовала себя до странного неуютно.

Стражники у ворот, одетые в парадные зимние мундиры, встретили ее с восторгом. Они сообщили, что праздник только что начался, и ее прибытия очень ждут. Один из постовых сорвался было сообщить о ней, но Гвин запретила. Сослалась на то, что ей нужно еще немного времени, чтобы привести себя в порядок. Стражники уступили ее воле. Хлопот у них было предостаточно и так.

И без того тесный двор оказался заставлен санями гостей. Их лошади ржали в переполненной конюшне, а приехавшие слуги наверняка помогали Дарону и его людям на празднике. Гвин и представить себе не могла, что свекор захочет праздновать с таким размахом и организует все в столь короткие сроки.

Адептка протиснулась между двумя экипажами и завернула за конюшню. Стоило бы навестить Пуговку, но она решила отложить это дело на потом. Кобылка могла и подождать, а вот встречаться в таком виде с кем-то из слуг ужасно не хотелось. Поэтому Гвин решила пройти через боковую дверь окольными путями. На этот раз ей удалось незамеченной проскользнуть даже мимо кухни, где Бартолеус вовсю муштровал «нерадивых» поварят, точно генерал своих солдат. Кухня и впрямь напоминала жаркое поле боя, разве что взрывов не хватало. Да и запахи лились такие, что рот тотчас наполнился слюной. Но поесть можно и позже, на празднике.

Гвин миновала узкий коридор, свернула на узкую лестницу для прислуги и поднялась на жилой этаж. Там ей пришлось подождать в закутке, пока двое весело болтающих служанок не пробегут в спешке мимо. Только убедившись, что она больше никого не повстречает, Гвин пересекла коридор и нырнула в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Ее возвращения ждали. Навина позаботилась о ней. Огонь в камине жарко пылал, на столике стояло блюдо с сыром и печеньем, а рядом – стакан ягодного сока. Но главный сюрприз ожидал на кровати. Гвин подошла ближе, на ходу отбрасывая дорожную сумку и расстегивая надоевший плащ.

На аккуратно убранной постели лежало нарядное платье. Серебристо-серая ткань мерцала в свете очага. На парчовой поверхности угадывался узор из дубовых листьев. Соблазнительное декольте с глубоким вырезом украшали нити жемчуга, такие же нити обрамляли пояс, а по подолу и на широких расклешенных рукавах были пришиты отдельные белоснежные жемчужинки. Подле платья стояли туфельки из такой же парчи с жемчужной отделкой на мысках и высоких каблучках.