Женщина добрела до комода и выдвинула верхний ящик. Нашарила нужный флакончик, откупорила пробку и понюхала содержимое.

В нос ударил терпкий запах спирта и полыни.

Гвин задержала дыхание и залпом осушила пузырек. Поморщилась. Вздрогнула от горечи на корне языка. И широко распахнула глаза.

Заговоренный настой неспешно разливался по телу теплом. Но уже с первым глотком она ощутила, как проясняется сознание, а мутное состояние после перенесенного окулуса притупляется. Эффект настойки служил лишь для временного облегчения. Тело требовало длительного отдыха. Но, увы, Гвин поняла, что отдохнуть ей вряд ли удастся.

Тревожное предчувствие уже запустило липкие щупальца в разум. Вот что разбудило ее, вырвав из глубокого, полуобморочного сна. Адептке удалось распознать его отчетливо, стоило головной боли ослабнуть. Нарастающее ожидание опасности. Неотвратимость такая ясная, что пальцы задрожали от волнения.

Стеклянный флакончик выскользнул и вдребезги разбился о пол у ее ног. Слишком громко.

Следовало покинуть Высокий Очаг. Незамедлительно.

Гвин быстро скинула туфли, чтобы стук каблуков не разбудил никого, подхватила их. И как была, в том же бархатном платье, помчалась прочь из башни. На лестницу. Вниз. Одной рукой держа туфли и край подола. Другой – касаясь стены в сумраке. Лишь зеленоватый свет пробивался с улицы и кое-как рассеивал темноту. Только бы не споткнуться. И ничем не загреметь.

Иврос был прав. Тьма его раздери. Она угодила в западню.

Предчувствие раздирало душу. С ней под одной крышей действительно находился настоящий убийца Ашады Норлан. Она не сошла с ума. И этот человек представлял реальную опасность. Нужно было убираться как можно скорее. И найти Ива.

Гвин хотела было пройти по лестнице для слуг, но оттуда ей послышались женские голоса. Поэтому адептке пришлось свернуть в главный коридор. Она миновала его бегом и без приключений. Стремительно сбежала вниз по широким ступеням. Спустилась на первый этаж, где задержалась в коридоре, чтобы убедиться, что главный зал пуст. Она выглянула из-за угла и окинула помещение внимательным взглядом.

Теплились камины. Огонь в них весело потрескивал, разгоняя темноту. Остатки угощений и всю посуду давным-давно убрали. Наверняка большинство лакеев сейчас трудятся на кухне, перемывая многочисленные блюда и кубки. Бедняги.

Опустевшие столы стояли на тех же местах, что и во время праздника. Вероятнее всего, потому, что утром гости вновь соберутся на завтрак, прежде чем разъедутся по домам.

Темной громадой возвышалось йольское древо возле королевского трона. Теперь оно казалось Гвин печальным и одиноким. Обреченным однажды стать ритуальным костром в замковом дворе. Во время проводов зимы, на которые Гвинейн оставаться больше не планировала.

Она услышала покашливание. Вздрогнула. Прислушалась. На галерее второго этажа расположился стражник в парадной форме Нордвуда. Вероятно, его поставили наблюдать за залом, но мужчина сидел в тени на одной из лавок и клевал носом. Адептка прикрыла рот ладонью и торопливо забормотала заклятие, пока в зал не принесло никого еще. Мужчина засопел громче. Даже всхрапнул. Оставалось надеяться, что он не уронит ничего и грохотом не перебудит половину замка.

Гвин закусила губу и решительным шагом пошла через зал. Она с трудом сдерживалась, чтобы снова не побежать. Такое поведение было бы сложно объяснить.

Она остановилась, лишь когда миновала зал и парадный холл перед главными дверями. Гвин быстро обулась и протянула руку к дверной ручке. За ними должны стоять стражники. Минимум двое. И еще пара у ворот. Это не проблема. Проблема – тихо и быстро вывести Пуговку из конюшни. Она не могла оставить лошадь. Все остальное значения не имело.

Главное – действовать уверенно.

Адептка приоткрыла дверь и как была, в одном лишь платье, выскользнула на улицу. И замерла на ступенях.