...Филер из меня получался нидудышний. Я знал: зайти погреться в кабак я не мог, Алиса вовсю глазела на вход, не пропускала никого, выслеживая одного ей известного типа. С достойный лучшего применения упорством.  Хорошо хоть, что не шел дождь или снег... Но все равно меня угнетала неподвижность а бесцельность моего занятия. Все, о чем нужно подумагь, я передумал уже, все глупости, которые можно было сотворить, сотворил. Мне бы, дураку, бежать к телефону, хватать машину, мчаться, выглядывая аоереди милое лицо, а не торчать здесь из-за причуд сумасшедшей дуры.  Я постепенно уговорил себя, что с ней ничего не случится... А если и случится - ничего страшного. Кто она такая, что натворила? Сидит в кабаке и кого-то поджидает. Это ли криминал, за которым следует что-то неприятное?.. Я стал смотреть на часы. И рейил: как только часовая стрелка остановится на восьми тридцати, я встаю и трогаюсь с места. Было десять минут девятого, и, нужно сказать, оставшиеся двадцать я изрядно промучился. Пересмотрел мелочь, отобрал три двухкопеечные монеты, еще раз повторил в уме ее телефон... Она, должно быть, остановилась не в посольстве, и не в гостинице, и не в общежитии. Где-то в гостях, у знатных американцев. Где ей хорошо и удобно исследовать таинственные глубины русской души.  Стрелка тащилась по-черепашьи, и, если бы я не дал себе слова, я давно бы сорвался. Наконец... незримый будильник прозвенел, и меня словно пружиной подбросило с лавочки.  И вовремя. От кафе в мою сторону шла занятная парочка, я чуть было не пропустил ее, так она была незаметна и естественна на широкой дорожке, ведущей к улице.