| Всетаки я молодец... Тишина... Тишина - мой союзник. Крадусь вниз, к двери. Ступаю на подвальную лестницу. Внизу - коридор, под потолком - серые трубы. Коридор извивается, слева и справа провалы дверей. Некоторые открыты. Ловушки. Иду медленно, останавливаясь и прислушиваясь. Я весь - уши. Под ногами - банка из-под заграничного пива, чуть не наступаю на нее. Замечаю в последний момент... Прут в руке кажется убогим и смешным, но я не бросаю его почему-то. Звуки возникают незаметно, словно шорох. Это - голоса. Среди них женский. Они доносятся откуда-то спереди, глухо-глухо. Странно, но, услышав это подтверждение жизни, я окончательно перестаю бояться... Убыстряю шаг, но я так же внимателен, даже внимательнее, чем раньше. И осторожен, как пантера. На полу лежит деревянная стремянка. Но меня не отвлекают уже мелочи вроде пустой пивной банки. Над нужной дверью-лампочка. Дверь чуть приоткрыта, и это меня не устраивает. Никого нет на стреме, как у них принято говорить. Им, при закрытом засове, никакого стрема и не нужно. Прохожу дверь - голоса неотчетливы, расплывчаты - и ступаю в темноту. Там дальше должна быть еще дверка... Так и есть. Тихонько достаю спички. Какое счастье, их у меня целый коробок. И тут замечаю светящуюся щель. Но под потолком. Не слишком широкая и неслишком узкая щель. Стремянка?.. Единственный выход... Через пару минут я уже высоко, свет из соседней комнаты касается глаз. Может, меня и можно заметить, но им не до этого. Они - четверо мужиков. Одного из них, отважного бойца в белых кроссовках, я знаю. В комнате кабинетный трухлявый стол, штук шесть стульев, засаленный промятый диван. Там четверо мужиков и Алиска, Журналистка с тонкими губами... Она испугана до полусмерти, но еще держится. - ...отсюда, - говорит один из мужиков, постарше всех. Он в скромном костюме, при галстуке, по виду - служащий средней квалификации, живущий от зарплаты до зарплаты. Как, впрочем, и все мы. Но он-то у них главный, это видно. По повадке. По уверенности, с какой держится. Он - человек серьезный. Мой модник стоит чуть сзади, видно, на подхвате. Остальные двое за столом, восседают на стульях. Они смотрят кино и попивают молоко прямо из литровых пакетов. Должно быть, им выдают его за вредность. В руках у Серьезного диктофон. Он смотрит на него недоуменно. На углу стола - распотрошенный дамский баул. - Это что за штучки? Ты за кого нас принимаешь? Дура! Он возносит диктофон над головой, с силой кидает вниз, и тот разлетается на кусочки. Прощай, "Сони"... И это уже не шуточки. - Говори! - бросает Алисе Серьезный. Видно, вопрос уже был задан, и она знает, о чем ей нужно говорить. - Я ничего не знаю, - держится Алиса. Мне она твердила то же самое, но здесь другая ситуация. Поэтому я начинаю проникаться уважением к ступку, ее поступку - Ты хоть понимаешь, что рискуешь отсюда не выйти? - спрашивает Серьезный. - Не выйдешь, если будешь артачиться. Впрочем, главарь не он. Это нужно запомнить. Главный - другой... Которому нужно докладывать. И тут я замечаю - как раньше не увидел? - заслоненные спиной одного из зрителей цветы. Они стоят на столе в обыкновенной литровой банке - букет из трех белых роз. - Ничего не знаю... Чего вы хотите? Я читал ради любопытства Алисины материалы - могла бы писать и получше. Так, нечто средней паршивости. Я невысокого мнения и о ней самой. Но ее упорство дорого стоит. Хотя, конечно, оно и глупо. Ей не на что надеяться... Только если на меня, на мою неотразимую железную палку. - Ты думаешь, мы с тобой повеселимся? На этом диванчике? - спрашивает Серьезный. - Размечталась... Мы тебя на куски разрежем. И закопаем вот здесь. Алису затрясло, губы у нее запрыгали. Модник вдруг вынырнул из-под руки главаря и легко толкнул ладонью в лоб. Алиса упала на диван, неловко. на бок. Глаза ее стали сумасшедшими и бессмысленными. Серьезный взял со стола пакет с молоком, подошел и опрокинул над ней. |
