|
Только до берега никто из вас не доберется. Мои люди дежурят на палубах, и на воде. Эти, — он указал на лежавших ничком охранников, — у меня уже не работают. Остальные — пока работают, и даже рассчитывают на премии за ваши головы. Для меня, как и для вас всех, сейчас все решается. Поверь, — он теперь обращался к Семену, то ли потому, что тот держал его на прицеле, то ли потому, что почувствовал в нем старшего. — Я на многое заложился, чтобы всех вас сюда заманить. За вами гонялись и те, и эти. Каждой стороне хотелось первой выяснить, кто украл акции. Вроде как три наперсточка — выбирай. А то проиграешь. И все проиграли. А я — выиграл.
— Каким образом? — спросил Ренат. — Поясни, сынок. — На пароход должны были завезти взрывчатку. У меня верные сведения, свои источники, но если сомневаетесь — можете проверить мои слова… — Да, я сам слышал, как звонили террористы, — подтвердил Ренат. — Но я не знал, что взрывчатка даже на пароходе… — Поверь моим источникам информации, — попросил Паша. — В городе птичка не накакает, чтоб я об этом не узнал. Я мог бы перехватить «груз». Но… но я предпочел рискнуть. — То есть, вот-вот, и мы взлетим на воздух? — Джессика в ужасе зажала ладошкой рот. — Именно, — подтвердил Мореход. — И все катера я отослал на берег. Представляете — больше сотни людей погибнут из-за вашего упрямства. — Это — шантаж! — Какого упрямства? — Отдайте мне акции. — И дальше что? Взрыва не будет? — Тут я не всесилен, — пожал плечами Паша, — я лишь искушен. Я знаю, что делать. Как только акции будут у меня, все плавсредства, что дежурят у пристани, рванут сюда. Вывезти пассажиров не составит десяти минут. Потом откроем кингстоны и пароход уйдет на дно. Рыбкам, правда, если рванет, не поздоровится. Ну, да их браконьеры приучили, у них иммунитет… — А если рванет до того, как все люди окажутся на безопасном расстоянии? — спросила Джессика. — Нулевой вариант, — улыбнулся ей Паша. — Я ведь, как капитан, уйду с корабля последним. Вместе с акциями. Если рванет раньше — ни акций, ни меня не останется. — А оркестр будет играть, — вдруг сказа Дима. — Где оркестр? Почему не слышу? Прямо «Титаник» какой-то… — Джессика… Женя, — Семен подслеповато заморгал, — а я не видел ли вас раньше… где-то… — Видел, — крикнул Ренат. — Я и Димке пытался это сказать. Она… — Я! — согласилась Джессика. — Я взяла документы из сейфа Трупина. Но я не хочу, чтобы все эти люди погибли из-за меня. — Где акции?! — воскликнул Паша. — В каюте, — устало сообщила она. — В моем рюкзачке. Я в них завернула всякие объедки. — Так там же на миллионы долларов! — возмутился Паша, и даже лежавшие на полу телохранители приподняли голову. — А ты в них заворачивала всякую дрянь! — А мне — по барабану. Никому в голову не пришло, что эти миллионы можно прятать среди старый газет и заплесневелых горбушек хлеба. Я даже ими, вашими миллионами, костер разжигала. — Целой акцией? — Паша аж задохнулся от смеха. — Там же на пятьсот тысяч… Вот это размах! — Да забирай ты их все. Я уже больше не могу… — Я сейчас принесу, — Паша сделал порывистое движение к выходу, но замер, остановленный тихим, еле слышимым щелчком «флажка», переводящим автоматическое оружие в руках Семена на одиночные выстрелы. |
