— Праздник окончательно испорчен, — заявил «Робин Гуд» в бейсбольной кепочке козырьком назад, непонятно октуда взявшийся среди всех этих наряженных акционеров. На носу у него приютились круглые очки, одно из стекол которых треснуло.

В последний момент Паша чуть отвел руку в сторону, и его кулак прошелестел вплотную к голове противника.

Он не собирался убивать в присутствии стольких свидетелей.

— Все под контролем! — крикнул Паша собравшимся, в том числе и бегущим на помощь телохранителям. — На верхней палубе вас ждет легкая закуска, хотя гусиный паштет с грецкими орехами и жареные в кляре раковые шейки я бы не стал относить к легким блюдам. А уж свежее неосветленное пиво, да под водочку, настоенную на смородиновых почках, которая замечательно подходит к такому закусю, тем более…

Обстановка разрядилась. Народ, толкаясь, потянулся из танц-зала, и кто-то даже крикнул:

— Вас тут не стояло!

— В очередь, в очередь!

В результате остались четверо — Ренат, Дима, Джессика и Мореход. Не считая охранников. Охранники были бы и рады пива попить, но находились на службе.

— Может, лучше выберешь кого-нибудь из своей весовой категории? — предложил Ренат, делая шаг навстречу Мореходу.

Охранники передернули затворы дробовиков.

— Спокойно! — махнул рукой в их сторону Паша-мореход.

— Вот и я полагаю — спокойно! — вдруг раздался голос с подиума, где до этого выступали разбежавшиеся оркестранты. — Оружие на пол, руки за голову, лицом вниз! Быстро, суки, извиняюсь, ждать я не стану.

На табуретке, ранее которую занимал трубач, восседал Семен. Автомат Калашникова, который передал ему сержант, лежал на коленях, и Семен поглаживал оружие несвойственными ему трепетно-эротичными движениями.

Это порхание пальцев над затвором произвело гипнотическое влияние на телохранителей. Грохот побросанных дробовиков опередил зрелище лежащих ничком охранников.

Остались стоять четверо вышеперечисленных.

— Сложная ситуация, — задумчиво резюмировал Паша. — Надо ее разрулить.

— А ты еще раз попробуй, — обнадеживающе посоветовал Семен и побарабанил пальцами по прикладу автомата.

— Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались…

— Клуб самодеятельности прямо.

— Вот именно, — серьезно кивнул Паша. — Мужики, вы полезли в самодеятельность. Может, по жизни все вы профессионалы в своем деле, но криминал вам не по плечу. Я навел справки. Кто-то играет на бирже — ну и играй, я мешать не стану. Книжки пишет — ну и пиши. Я только протоколы подписывать умею. А уж такому классному повару, — он посмотрел на Семена, — не пристало менять половник на огнестрельное оружие.

— Ближе к теме, — предупредил Семен. — Ты, пацан, учти: я пять раз на караван ходил. Это когда тебе еще подгузники меняли.

— У нас правильный базар, зачем же наезжать? — обиделся Паша.

— Это у тебя куда не кинь — «базар», — холодно поправил Семен. — А я с тобой разговор веду. Времени у тебя — в обрез.

Нам с друзьями, прости за гостеприимство, не терпится отсюда убраться. А станешь мешать — прострелю колено. Сначала — левое.

Так что выкладывай, да побыстрее, как сказал милиционер нетрезвому водителю.

— Что он имел ввиду под «обрезом»? — уточнила Джессика.

— Выкладываю, — улыбнулся Паша. — Можешь и колено мне прострелить, а можешь и обрезать по самые «небалуйся».