— Может, вы этот пропуск на закрытое мероприятие стащили у кого? — предположил охранник. — Уж одеты как-то…

— А фамилия чья вписана? — «Робин Гуд» хлопнул в ладоши для пущей убедительности. — Моя фамилия. Я потому себя вписал, пояснил он Диме, — что не знал, окажется у тебя под рукой паспорт. А у меня он всегда оказывается. На, сличай! — он протянул пропуск и документ. Сличай, сатрап.

Позже охранник объяснял своему начальнику на вопрос, с какой это стати он допустил на закрытое собрание акционеров неизвестно откуда взявшихся прощелыг:

— Подлинные у них документы, говорю вам! Что я, подделку не отличу?

…А бал гремел. В смысле, гремел оркестр, заранее нанятый Пашей-мореходом. Струнно-трубные звуки оказывают удивительное влияние на людей. Мужчины втягивают вовнутрь живот, чтобы казаться подтянутыми, а женщины и так грациозны, словно в них проснулись забытые за века силы природы. Мамонты трубят. Или боевые слоны войск Ганнибала, что культурнее.

Дима, в поношенном чесучевом костюме, откопанным недавними партнерами на свалке, чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. Вальсировать умели только четыре пары. Остальные просто топтались на месте, но с какими лицами!

О, эти лица, эти глаза! В них отраженье объективов. Чисто гипотетических. Тут вам и папараци, тут вам и Оскар в обнимку с золотым граммофоном. Всем хотелось казаться знаменитыми.

Неожиданно музыка смолкла.

— Что случилось? — спросил кто-то справа от Димы.

— Сейчас хозяин парохода скажет слово, а потом фуршет, — пояснили слева.

Зал, в котором проходило веселье, представлял собой овальное помещение, одной стороной ограничиваемое окнами, выходящими на корму, а с другой — каютами второй палубы. Паша находился именно со стороны кают, в скромном белом смокинге, чуть отдававшем в цвет топленого молока. Под руку с ним стояла красивая женщина с несколько сердитым выражением лица.

— Нехилую подружку завел Мореход, — сказал тихо один из присутствующих.

— Вот его козырь, — покачал головой недавно председательствующий и достал из нагрудного кармана клетчатый платок, которым вытер лысину.

— Так это же!.. — вздрогнул Ренат. — Как же я раньше ее не узнал!

— Мужчина, вы делаете мне больно! — воскликнула его партнерша и выдернула из непроизвольно сжавшихся ладоней Рената свое тело.

— Я узнал ее, — жарко прошептал остановившийся рядом с Димой Ренат — Это…

— ВАЛЬС! — крикнул Мореход. — Дамы имеют кавалеров. Типа того, что — приглашают. Короче — все танцуют, с кем хочут и как можут. Конкретно, умеют и хотят.

— Я тоже ее узнал, стерву, хоть она и перекрасила волосы, — злобно прошипел Дмитрий. — Это — Джессика! А я при ней свои рассказы вслух читал, мудак…

— Ты не понял. Это НЕ Джессика!

— Да вижу я! — Дима подхватил за талию даму, которая только что вырвалась из лап Рената, и принялся вальсировать, периодически наступая ей на ноги.

— Это НЕ Джессика, а секретарша! — закричал вслед Ренат. — Это же секретарша Трупина! Только она, еще она, кроме нас, была в то время в здании, в его кабинете… Если б она не встретилась нам такой грязной и непричесанной, я сразу бы узнал!

Но Дима его не слышал.