— Это мой! — вдруг крикнул мэр, и тишина восстановилась. — …да. Да! — воскликнул мэр в трубку. — Нет. Это шантаж. Никаких переговоров с террористами. Хорошо, я посоветуюсь…

Почесав антенной мобильника кончик носа, он сообщил присутствующим:

— Только что мне звонил ответственный сотрудник аппарата… В городе уже совершены и еще готовятся террористические акты. Это может быть связано с нашим собранием. Для нашей безопасности я должен… все мы должны пока оставаться здесь… На берег не возвращаться. Так безопаснее… Заседание продолжается. И, — он обратился к Мореходу, — вы что-то там упоминали о развлекательной программе?

— Пир во время чумы, — вздохнул Ренат.

— А я предлагаю перегрузить весь сахар, или что там еще, — мужик бросил взгляд на мешки, сложенные на катере, — в сарай на берегу, а лодку отвести вверх по течению и тоже где-нибудь спрятать. Подождем, когда искать перестанут, и…

— Не перестанут, — возразил другой из компании. — Знаю я этого Пашу-морехода, а товар ему предназначался, если на пароход отвезти должны были… Нет, этот не отступится. Не потому, что сахара жалко, а чтоб другим, вроде нас, неповадно было на его барахло пасть разевать.

— Эх, погорячились мы, господа удавы. Погрузили бы чисто сахар, отвезли, а с нами по понятиям рассчитались бы…

— Да, на бутылку хватило.

— И, того, зря… Найдут труп того, кто сахаром командовал — станут нас искать. А если жмурик выплыл, так еще хуже. Стукнет он про нас Пашке, к вечеру всех и похватают. А у того базар короткий, жуткие истории я слышал. Одному в анальное отверстие…

— Тогда, может, сразу все продадим, и катер, и груз? Пока шум не поднялся. Торговаться не станем, сколько можно возьмем — и деру. Вот только кому…

— В Камышевске есть один мужичок… Хитрющий… Михалычем зовут.

— БАЛ! — объявил Паша-мореход, появившись в зале под руку с Джессикой.

Ухоженная и нарядная, Джессика неузнаваемо изменилась.

— Какой-такой бал? Бал или е… — поинтересовался Петюн.

— Бал — в смысле — праздник. Танцы, коктейли и все такое. Люди должны сначала расслабиться. А делами займемся позже. Для меня — сегодня вы! — Паша распахнул объятия. — А остальное подождет.

— Он прав, — согласилась дама с мертвым зверьком на плечах. — я бы с удовольствием немного расслабилась…

— Уи, мадам, — услышав ее, подтвердил Паша. — Я бы тоже с удовольствием предложил вам свою руку, про сердце базара нет, но… Не свободен. Полагаю, вам по масти подойдет сей геркулес, — и он указал на Петюна.

— Во, блин, теперь мы партнеры, — согласился тот и протянул даме в розовом руку.

Она вложила в его пятерню свою ладошку, и ее ладошка была пошире.

Петюн почувствовал себя пассивным. Но вспомнив, что у него целых четыре процента акций, приободрился.

— Велено не пускать, — охранник, дежуривший у шторм-трапа попытался багром оттолкнуть лодку.

— У нас аккредитация! — безапелляционно заявил «Робин Гуд». — Посмотрите сами. Что же это такое делается! Купил рабочий человек акции, пусть совсем немножко, но заплатил кровные, побрился, помылся человек, — он исподтишка указал на Диму, чтобы стало ясно, какой именно человек помылся. — Кофию откушал с яичницей на завтрак… и опоздал.