— Так вы с теми подонками сами разберетесь? — переспросил сержант, словно сваливая с плеч непосильную ношу. — Тоже их накажете?

— Обещаю. А ты займись лучше «своими похоронами», как, я недавно узнал, шутят англичане. Кстати, дрался ты неплохо.

— Я просто устал, вторые сутки на ногах, а то бы завалил вас, — в голосе сержанта проскользнули самодовольные нотки, — все-таки, морпех… Не жрал, не спал, да еще в воду упал, — выражение лица его изменилось и он вдруг признался. — Я вчера человека убил. Он меня ножом ударил, но лезвие только кожу пропороло, а я его утопил. Наверное, утопил, там темно было, не разобрать… Сам я сразу нырнул и под водой долго плыл. Но, скорее всего, утопил.

— Это плохо.

— Это когда на пароход проникнуть хотел. Ночью. Там еще девушка была. Красивая. А я охранника у нее на глазах утопил. Что теперь мне делать? — спросил он жалобно.

— Сам решай, — Семен распрямился и перестал то гладить его по «ежику» на голове, то одобряюще похлопывать по плечу.

— Я решу.

— Верю.

— Знаю, как тебе снова добраться до парохода, — продавец сосисок с отвращением посмотрел на выблеванную им только что речную тину. — Раз ты мне жизнь спас, я тебе помогу. Деньги — одно, а жизнь — другое. Разница — как между стаканом водки и глотком воды в пустыне. И поэтому я тебе помогу дело свое сделать. На этот раз — помогу чисто тебе. Как любой слуга, я знаю слабые места хозяина.

— Ты слуга, который решил предать хозяина? — между прочим поинтересовался Дима, вытирая рот платком.

— Ага. Трахнуть в слабое место. Знаешь, почему? Это свыше было приказано, хозяином, который выше всех хозяинов.

— Слышал, что у несостоявшихся удавленников и утопленников, то есть от недостатка кислорода в мозгах, крыша едет. Вижу, так оно и есть.

— Знаешь, что мы грузили в катер перед тем, как меня утопить хотели?

— Провиант? Ты же поставщик двора? То бишь парохода…

— Взрывчатку.

— Взрывчатку?!

— По замыслу одного умного человека пароход должен взлететь в воздух через… Который сейчас час?

— Вас просят пройти, — к Ренату подошел человек в кителе цвета топленого молока, который перед тем разносил коктейли на палубе.

— Куда пройти? — переспросил Ренат.

— В кают-компанию. Для обсуждения дальнейшего регламента.

— А-а-а… — озадаченно протянул он. — Разве я член оргкомитета…

— Мне поручили только передать, — пояснил стюард. — Вас ожидают…

— Итак… — говорил председательствующий седовласый мужчина в очках с затемненными линзами, когда в кают-компанию вошел Ренат. Увидев его, он прервался, молча и несколько неодобрительно следил, пока тот устраивается в кресле, которое было ему явно мало, а затем продолжил с вежливым кивком в сторону Рената:

— Теперь все в сборе. Вынужден повториться, чтобы новоприбывший гражда… господин был в курсе. Мы столкнулись с серьезной проблемой…

В кают-компании собралось не меньше двадцати человек. Были здесь и те, кто держался независимой стайкой хозяев жизни, недавно раскуривавших сигары и дорогие сигареты на палубе. Особняком в мягком кресле сидел мэр города, а позади него стояли молодые люди с папками из натуральной кожи в одной руке, и мобильниками в другой.