— Всё ясно, — сказал Роман Романович. — Вы из определённой организации. Как всегда в таких случаях — ваши мотивы не до конца ясны. Ждите распоряжения.

Напоследок он посмотрел на меня и как-то странно ухмыльнулся, взглянув на меня — не то с одобрением, не то с лёгким презрением. Я откинулся на спинку стула, тихо матюгнулся, растирая виски.

— Тише! — цыкнул на меня Станимир Тадеушевич. — Здесь наверняка слушают.

— Я не думаю, что из-за непечатной лексики со мной что-то сделают.

— Вы, в конце концов, дворянин, — проворчал Станимир Тадеушевич. — Негоже уподобляться люмпенам.

Я снова принялся за журнал, но чтение вышло бессвязным — после такого «церебрального изнасилования» ворочать мозгами получалось тяжело. Выбрал наименее нагруженный информацией материал: историю о конкурсе красоты среди работниц правоохранительных органов Поморья. Вглядевшись в коллективное фото в купальниках, достаточно скромных, как мне показалось, заметил, что взгляд зацепился за невысокую блондинку в очках.

— Значит, он всё понял. Что документы — фальшивка. Почему он ухмыльнулся? — всё же спросил Станимир спустя пару минут. — Что он увидел?

— Нескольких… девушек, скажем так.

Станимир сухо кивнул, потянул за воротник рубашки.

— Надеюсь, увиденное подняло ему настроение. И решение будет положительным.

— Думаете, он сам будет принимать решение? Мне кажется, он пошёл консультироваться.

— Тогда всё становится сложнее.

— Я не до конца понимаю, как Тайная полиция относится… к нам.

Поморский коллега отца усмехнулся.

— Если бы я понимал. Наверное, она относится также, как относятся друг к другу два соперничающих за одну прекрасную даму молодых корнета. Которые при этом служат в одном полку.

— Кто прекрасная дама? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Государство. Отечество. Народ всероссийский. Ну, или императорский двор. По сути, и Тайная Полиция, и наша… организация занимаются всеобщим благом. Только несколько разными, пусть и противоречащими друг другу способами.

— В таком случае — будем надеяться, что наши цели тут совпадут.

Роман Романович вернулся не более, чем через десять минут, хотя они по ощущениям растянулись на полчаса. Пододвинул стул чуть поближе, сел прямо напротив меня, расстегнув пиджак и скрестив руки над коленями.

— Эльдар Матвеевич, — обратился ко мне он. — Имя Иннокентий вам о чём-нибудь говорит?

— Прекрасное имя, — ответил я. — Да, знаком.

— В таком случае, у меня к вам единственный вопрос — расскажите, кто она? Ну, и зачем она вам.

Мы переглянулись со Станимиром Тадеушевичем.

— Это долгая история.

— Ну уж поделитесь. Вы имели наглость врать нам в лицо, показывая поддельные документы. При этом просить у нас помощи. Вы же понимаете, что мы можем всё проверить. Конечно, вам повезло нарваться на мою смену… Мда. Ну, так вы будете рассказывать?

— Она моя крепостная, — сказал я. — Анука Анканатун. Подаренная отцом, из его, отцовской фермы в отдалённом поселении в Зеленогорье.