* * *

Когда я понял, что лавину нам никак не остановить и не избежать, я нашёл глазами Кьяру. Та уже расправила крылья, но в данный момент переводила взгляд с деда на меня и обратно.

Дон Гамбино вообще, кажется, привык, что вокруг него постоянно творится какая-то дичь, поэтому безмятежно полулежал в своей ватрушке, которая неслась прямо к обрыву.

— Спасай Карлито! — крикнул я ей, причём больше в ментальном диапазоне, нежели в звуковом. — Поднимай его наверх!

Так как разговор шёл мыслеформами, времени на это почти не тратилось.

— А как же ты? — спросила меня Кьяра, испытывая, судя по всему, чувство долга, потому что я вернул ей крылья. — Тебя же размажет!

— Не должно! — ответил я, понимая, что на данный момент ни в чём не уверен, так как лавина взялась совершенно неожиданно и неизвестно откуда. — Я справлюсь, — и в подтверждение своих слов показал бицепс, а заодно и глянул на шкалу благодати. — Деда спасай!

Пять процентов — это немного. Например, чтобы поставить Игоря на ноги, я использовал практически всю шкалу. Но для того, чтобы уберечь смертное тело среди лавины от гибели, этого должно хватить. Надеюсь.

Я успел увидеть, как Кьяра подхватила деда и взмыла вместе с ним в небо. Отлично. Остальные вроде бы должны позаботиться о себе сами.

Насчёт Пожарского и его подручных я, конечно, был не уверен, но у них работа такая.

— Великий Рандом, помоги, — выдохнул я, скорее в шутку, но, снова бросив взгляд на шкалу, обомлел, так как она практически обнулилась. — Или это так не работает?

И тут я провалился.

Уж не знаю, что именно сработало. Но только я ухнул вниз так, что щёлкнули зубы.

И это был точно не обрыв, до которого я не долетел считанные метры.

Просто провал. Я будто попал в некую трубу, ведущую полого, но уверенно вниз. Только труба была не пластиковая, как в аквапарке, а ледяная.

Морозный аквапарк, точно.

И тут у меня возникло чёткое ощущение аттракциона. Потому что совершенно также я взлетал на горках и ухал в провалы. Я замирал в моменты, когда они начинали сменять друг друга слишком уж резко.

Я даже успел расслабиться, полагая, что должен хотя бы получить удовольствие, когда меня вдруг вынесло прочь из ледяного жёлоба.

Но это было полбеды. Со всего разгона я врезался во что-то огромное и лохматое. И волосатое. И вонючее. У меня аж глаза заслезились.

Это я что же, к медведю в берлогу провалился что ли? Хм, боюсь, что от такого удара он обязательно проснётся. Надо как-то побыстрее…

Так, стоп, медведи же не храпят? Или храпят?

У меня закладывало уши от храпа, но, видимо, мой удар дал импульс к пробуждению этой груды. Потому что, когда я попытался тактически отступить на собственной заднице, это нечто проснулось, пришло в себя и перевернулось.

В кромешной тьме я почувствовал, как огромные лапищи начали меня ощупывать. А затем прямо напротив моего лица открылся один глаз. В этот момент лапища обнаружила мою промежность.

И открылся второй глаз.

А затем пещера, в которой я оказался, огласилась радостным рёвом.

— Мужи-и-ик!!! — полагаю, что тело Игоря поседело в этот момент. — Как давно у меня не было мужика!

— Мам-ма, — проговорил я вслух, чуть заикаясь и всё ещё пытаясь пятиться, — роди меня обратно.

Глава 18

Идти по трассе, где только что сошла лавина, было достаточно проблематично. Дело в том, что под ногами лежала сплошная снежная каша, неравномерно распределившаяся по склону. К тому же существовала опасность, что где-то под толстым на вид покровом образовались трещины и провалы, в которые можно случайно рухнуть.