– Нравится? – шепнула неслышно появившаяся за спиной невеста.

– Очень! Интересно, где ты нашла такую замечательную вещицу?

– Где взяла, там уже нет, – обняла его за плечи девушка, но тут же отпрянула. – Боже, какой ты холодный!

– Это ненадолго! – пообещал Март, перехватив ее руки. – И все-таки?

– Случайно познакомилась с одним ювелиром. Вот он и предложил. А ты почему интересуешься?

– Думаю подарить такой же твоему отцу. Дашь адрес?

– У меня его нет, – пожала плечами Александра, после чего, лукаво улыбнувшись, добавила: – Кроме того, от моего дорогого папеньки ты так просто теперь не отделаешься. Придется жениться!

– Так это был твой коварный план? – улыбнулся в ответ жених.

– Конечно! Теперь ты от меня никуда не скроешься!

– И ты готова пожертвовать своим придворным положением?

– О чем ты?

– Ну, насколько мне известно, фрейлинами могут быть только незамужние девицы. Разве нет?

– Это так, – вздохнула Саша, устраиваясь у него на коленях. – Но одна известная нам обоим особа заверила меня, что после оказанных ей услуг я всегда могу рассчитывать на ее благосклонность. Как думаешь, зеленый цвет мне будет к лицу?

– Да ты, оказывается, карьеристка!

– Увы!

– Кстати, госпожа придворная, не кажется ли вам, что этот наряд чуточку легкомыслен?

– Тебе не нравится моя рубашка?

– Очень нравится, тем более что она моя!

– В таком случае, не понимаю сути ваших претензий! И вообще, ты сегодня собираешься меня целовать?

Говорят, что русские настолько суровы, что им всем без исключения нравится зима. В особенности, когда города и деревни заносит снегом, а птицы и звери замерзают от лютой стужи. Кстати, зима 1941–1942 года выдалась именно такой. Но Шейд не был русским, хотя, при необходимости, мог выдать себя за кого угодно, кроме разве что папуаса или негра преклонных годов, так что погодные условия его не радовали. С другой стороны, в такую стужу люди стараются не совать свой нос в чужие дела, сидеть дома в тепле и уюте. Так что все к лучшему…

Когда-то очень давно судьба свела его с мастером-артефактором, научившим его многим тонкостям этой непростой профессии. Правда, Шейд, которого в ту пору еще никто так не называл, не пожелал идти по его стопам и становиться добропорядочным обывателем, а напротив, избрал для себя иную дорогу. И полученные знания очень помогли ему на этом пути.

Посты он миновал без особого труда. Кутающиеся в мешковатые тулупы матросы его просто не заметили, как будто он был частью окружающего пейзажа или поднятой ветром снежной пылью. Только забившаяся в будку собака почуяла неладное и зарычала в его сторону, но ненадолго. Небольшое воздействие, и через считанные секунды совершенно успокоившийся пес заснул, время от времени беспокойно поскуливая.

В доме было спокойно. Довольно часто бывающие здесь гости разъехались, а члены экипажа отдыхали. От засыпанного снегом ангара исходило слабое излучение, указывающее, что там явно находится какой-то очень мощный артефакт. Однако он находился в состоянии покоя и не представлял явной опасности.

У главного входа стояли два часовых. Один, держа короткий автомат незнакомой конструкции на ремне через плечо, караулил снаружи, второй, как подсказывала «сфера», прятался в глубине прихожей, держа дверь на засове. Все окна были надежно закрыты и законопачены.