– Подождите, вы сейчас о том самом таинственном патроне всех рейдеров?

– Именно. С той лишь поправкой, что ничего таинственного в нем нет. Игорь Иванович Сикорский – авиаконструктор, гросс, создатель и до недавних пор президент российского акционерного общества Добровольного воздушного флота «Добролёт». Уже три года он министр гражданской авиации и авиапромышленности.

– Я кое-что слышал о нем. И что, мы можем с ним вскоре встретиться? Он сумеет помочь?

– Ну, если не он, то уже и не знаю кто… Да, прямо сейчас позвоним ему.

Разговор вышел предельно лаконичным. Узнав от секретаря, кто добивается встречи с ним, Сикорский ответил на вызов:

– Что-то срочное? У меня через полчаса заседание Сената.

– Да.

– Понятно. Где вы?

– Игорь Иванович, мы тут неподалеку, можем подъехать через несколько минут.

– В таком случае не задерживайтесь, у меня не так много времени.

Направляясь к Сикорскому, Март никак не мог придумать, что сказать прославленному авиаконструктору. Нужно было как-то объяснить, зачем ему нужен трофейный корабль с довольно специфическими функциями, но при этом ни словом не обмолвиться о неординарных возможностях «Ночной Птицы». Иначе, если Колычев хоть что-нибудь понимает в психологии одаренных, ее просто отнимут.

Кабинет министра и сенатора, как и следовало ожидать, оказался огромным и роскошно обставленным с той помпезной монументальностью, которая свойственна местам обитания больших начальников. Особенно роскошно выглядела мебель: впечатляющих размеров Т-образный стол, вокруг длинной части которого плотной чередой были расставлены стулья, предназначенные для посетителей, и удобное мягкое кресло для хозяина.

Слева на нем располагалась классическая лампа с зеленым плафоном, а справа золоченое бюро с писчими принадлежностями. В углу стоял напольный большой звездный глобус, а за ним немного диссонирующий с остальной обстановкой кульман.

Дополняли убранство стоявшие вдоль стен модели разных кораблей, начиная от самых ранних. В красном углу висели иконы – Сикорский отличался глубокой православной религиозностью и за свою жизнь успел опубликовать несколько философско-богословских работ. Об этом Зимин заранее оповестил мало уделявшего внимания религии Колычева.

Сам Игорь Иванович не слишком отличался от виденных Мартом фотографий, разве что наличие сенаторского вицмундира с золотым шитьем и звездой святого Владимира не вписывалось в привычной образ человека в обязательном пиджаке и шляпе. Небольшие усы, высокий лоб, блестящая лысина и очень проницательный взгляд светлых глаз – вот таким и предстал перед Колычевым действительный тайный советник, что означало вторую строчку в Табели о рангах.

– Так вот каков наш герой, – с доброжелательной усмешкой ответил он, когда Зимин представил ему своего воспитанника. – Ну-ну, не смущайтесь, молодой человек. Ваши подвиги во славу отечества благодаря газетчикам стали общеизвестны. Впрочем, у нас еще будет время поговорить об этом. Рассказывайте, что привело вас в мою скромную обитель?

– Меня собираются лишить корабля, – немного сбивчиво начал Март, после чего добавил, явно подразумевая, что это менее важно: – И рейдерского патента!

– Вот как? – нехорошо прищурился Сикорский. – И кто же такой смелый?

– Генерал Мазуркевич.

– И чем же он мотивировал сие беззаконие?

– В основном моим юным возрастом, а также необходимостью ознакомиться с конструкцией «Ночной Птицы».