Они залпом осушили кубки и снова уселись на свои места. Кеннет вздернул бровь, но промолчал.

      - Это древний обычай северян,- тихо шепнула сидящая рядом Нэрис, заметившая королевское недоумение.- Как бы... в знак уважения! Конунг Асгейр большой друг моего отца.

      - Вот как?- улыбнулся МакАльпин.- Понятно... А конунг Олаф?.. Я смотрю, он тоже поднимается?

      - Я не знаю, как насчет дружбы...- начала было девушка, но замолкла. Слово взял Олаф Длиннобородый.

      - Красиво говорить я не умею,- басовито сказал он,- а длинно - не люблю. Поднимем чаши за молодых! Пусть отныне идут по жизни рука об руку, и да обойдут их стороной шторма жизни!..

      Все потянулись к чашам, но Длиннобородый сделал знак рукой, как будто говоря, что он еще не закончил.

      - Прежде чем мы осушим свои кубки, я хотел бы, как и положено, принести свои дары. Помимо золота, шелка и мехов, Вильям, что ты даешь в приданое своей дочери, я хочу, в знак моего уважения к тебе, сделать не менее ценный подарок... Мой младший сын Эйнар, вместе с его дружиной в сорок человек, останется здесь и будет служить твоей дочери... и ее супругу. Я так решил.

      - Олаф...- не веря своим ушам, выдохнул благодарный лэрд.

      - Примешь дар конунга?- посмотрел на него Длиннобородый. Вильям поднялся со скамьи и поклонился:

      - Приму.

      - Добро,- удовлетворенно кивнул Олаф, поднимая вверх чашу с вином. Зазвенели, сталкиваясь, кубки. Кеннет МакАльпин едва удержался от ухмылки, исподтишка глядя на слегка вытянувшиеся после заявления конунга лица своих лордов. Не ожидали, собачьи дети?.. Ну, так получите! Если уж по правде, он и сам такого поворота не ждал. Ему, пожалуй, хватило бы и того, что теперь за Иваром (если точнее - за семьей его молодой жены, что, в сущности, практически одно и то же) стоят норманны. А уж при таком раскладе... Конунг Олаф Длиннобородый - могущественный человек. Он оставил здесь своего сына. А все прекрасно знают, что для норманнов значит кровное родство!.. Это вам не наша наполовину продажная знать... Кеннет даже немного огорчился, что сам не может поступить по примеру своего советника и жениться на дочери того же конунга. Норманны - это, конечно, сила, но посади дочку одного из них на трон - и папаша тут же озаботится расширением своих владений... А жаль. Король Шотландский философски вздохнул и взял с блюда кусок пирога с зайчатиной.

      Нэрис потихоньку стянула со стола пару печеных в меду яблок и присовокупила их к уже уложенным в льняную салфетку пирогам и румяной жареной тушке перепела. Пожалуй, хватит ему. Нечего объедаться... Да и все равно, после пира на кухне ведь что-то останется!.. Сливки лакомка брауни получил еще утром, так что, думается, ворчать ему сейчас будет не на что... Девушка завязала салфетку сверху узелком и потихоньку огляделась. Гости шумно пировали, его величество с видимым удовольствием поглощал уже третий кусок пирога, лорд МакЛайон, с чашей в руке, беседовал с Вильямом Максвеллом. Леди Максвелл не было. После пережитого утром у нее разыгралась мигрень, да и видеть строптивую дочь ей, по всей вероятности, сейчас не хотелось... Ну, что уж поделаешь, вздохнула про себя Нэрис, не воротишь теперь. Да, в сущности, коли даже и можно было бы повернуть время вспять, она бы все равно поступила так же! А что до мамы - погневается и простит. Не в первый раз... Как бы так потихоньку выскользнуть из-за стола? Быть невестой, конечно, приятно, но когда на тебя, по большей части, обращены все взгляды... И ведь скоро начнутся танцы - тогда уж точно будет не до брауни. А он, чего доброго, еще и обидится.

      Нэрис еще раз огляделась, отметила, что гости заняты трапезой и разговорами, и тихонько поднялась.