|
- Пусть вас утешит этот залог, - сдавленно проговорила королева и с этими словами вырвалась из его рук и поспешно направилась к выходу. Позже Марии Стюарт более всего остального вменяли в вину именно этот жест с подаренным перстнем. Граф Марри осудил его как самый подлый поступок во всей этой трагедии, но, возможно, королева в ту минуту стремилась как можно скорее покончить с непереносимой сценой, лишившей ее присутствия духа, и сделала первое, что пришло в голову. Уже держась за резную ручку двери, она вдруг замешкалась и обернулась лицом к мужу. Дарнли улыбался, и сердце Марии затопил ужас от сознания совершаемого ею предательства. Потрясенная, она, видимо, хотела как-то предупредить Дарнли, но тут же поняла, что любое неосторожное слово только ускорит развязку и обернется трагедией уже для нее самой и стоящего снаружи Босуэлла. Борясь со своим малодушием, она вызвала в памяти образ Давида Риццо, которого Дарнли на ее глазах отдал на растерзание головорезам; она повторяла про себя слова проклятий и клятву возмездия, вспоминала иудин поцелуй и силилась найти себе оправдание. Но не находила его. Мария была истинной женщиной: никакие доводы разума не способны были подавить переполнявшее ее душу чувство. Нет, не оправдание она увидела в мысли о Риццо, а, напротив, возможность предупредить Дарнли. Рука Марии, вцепившаяся в ручку двери, побелела от напряжения. Пристально глядя в глаза короля, пытаясь внушить ему этим взглядом скрытый смысл своих слов, она медленно произнесла: - Год назад, приблизительно в такую же ночь, был убит Риццо, - и исчезла за порогом. Перед лестницей королева остановилась и, повернувшись, положила руки на плечи Босуэлла, шедшего следом. - Неужели это должно случиться? Неужели это необходимо? - прошептала она со страхом. Глаза Босуэлла блеснули в полумраке; он наклонился к ней и, притянув к себе за талию, ответил вопросом на вопрос: - А разве это не будет справедливо? Разве он этого не заслужил? - Справедливо-то справедливо, - со вздохом сказала Мария. - Но мне не дает покоя мысль, что мы извлечем из этого выгоду. - И на этом основании мы должны его пожалеть? - Босуэлл жестко взглянул на нее, но тут же коротко рассмеялся и настойчиво увлек королеву вниз по ступенькам. - Пойдемте! Вас ждут на балу. Мария подчинилась его воле и шагнула в колею своей судьбы. На улице их ждали оседланные лошади, свита вооруженных дворян и полдюжины слуг с горящими факелами в руках. Какой-то человек выступил вперед, чтобы помочь королеве сесть в седло. В первое мгновение Мария этого человека не узнала - его лицо и руки человека были покрыты сажей, - но когда он назвал себя, нервно рассмеялась: - Боже мой, Парис, вы тоже на маскарад? - И в окружении своих факельщиков и стражей поскакала в Холируд. |
