Дальше мы молчали. Я рисовал, Зме пила.

— Вот ты когда пейзаж рисуешь, — спросила она, выливая в стакан остатки из бутылки. — тоже что-то меняется?

— Надеюсь, нет, — ответил я, пытаясь ухватить момент. Закатное солнце борется с неоном за туман, и это куда красивей, чем я могу нарисовать. Но пытаюсь. — Просто иногда чувствую, что мир хочет быть нарисованным. И рисую, как могу. Зачем миру это надо, я не знаю. Или не надо ему ничего, просто меня таращит.

— Холодает, — сказала Змеямба, — а я надралась, как последняя дура. Поехали лучше в гостиницу, потрахаемся.

В такси она уснула, но потом идти к себе отказалась, рухнула на мою постель, не раздеваясь, сказала уверенно: «Иди ко мне», ― и тут же забылась пьяным сном.

Я раздел её и укрыл одеялом. Она заворочалась и его сбросила. Мне не спалось, так что присел рядом с кроватью, взял уголь и картон и принялся за наброски. Со спины она и так хороша, но нет пределов совершенству формы ягодиц. Раз уж мы скоро расстанемся и, скорее всего, навсегда, оставлю ей на память идеальную жопу.

Не самый плохой подарок, если вдуматься. «Хороший тухес — это тоже нахес», говаривал один знакомый еврей. А он таки знал за эту жизнь, я вас уверяю.

Глава 12. Между жизнью и властью

Утром похмельная Змеямба потребовала от меня немедленного излечения. Мне несложно — это даже не воздействие, а так, лёгкая вибрация бытия. Постинтоксикационное состояние, называемое veisalgia, склонно проходить само, поэтому я лишь чуть-чуть ускоряю события. Рисовать не надо — положил руку на голову, сосредоточился — и готово.

— Уф, спасибо, — поцеловала меня в благодарность Зме. — Что бы я без тебя делала.

— Меньше пила бы?

— Интересная идея, надо как-нибудь обдумать.

Она неторопливо оделась, демонстрируя, что наброски задницы делались не зря, собралась было уходить, но от двери вернулась, встала передо мной и решительно спросила:

— Ты вчера всерьёз предлагал или спьяну?

— Всерьёз. А ты вчера всерьёз отказалась или спьяну?

— Тоже всерьёз. Я уже потом накидалась от расстройства. Знаешь, мне страшно жаль, что я не могу согласиться. Но лучше мы расстанемся сейчас друзьями, чем потом настоебенившими друг другу бывшими.

— Наверное, ты права, — кивнул я, — но мне тоже жаль, что ты не смогла согласиться. Мне будет тебя не хватать.

— Не забегай вперёд, — сказала Змейса, — я ещё здесь.

И она принялась торопливо раздеваться.

***

Когда Змеямба окончательно ушла, и я уже собрался на поиски какого-нибудь пропитания, желательно включающего в себя большую кружку крепкого кофе, в дверь постучали.

— Открыто, — сказал я громко. — Ого, вот кого не ожидал…

В номер решительно вошла Калидия.

— Я хотела бы нанять вас, — заявила она с порога, не тратя время на приветствия.

— Меня?

— Вас. С Алианой.

— В каком качестве?

— Как личных врачей. Питание, проживание, оплата.

— Именно ты, не отец?

— Да, именно я. У меня есть личные средства. Думаю, их хватит на оплату ваших услуг.

— Не могу не напомнить, — сказал я, — что ты полностью здорова. Эталонно здорова, я бы сказал. Не нуждаешься в услугах врача.

— А вдруг необходимость возникнет?

— Уверен, у вас есть какой-нибудь семейный доктор.

— Даже целая клиника, — кивнула она. — Но я хочу нанять вас.

— Знаешь, ты можешь просто приходить к Алиане сюда. Или звать её к себе. Или поселить её у себя.