— Уверен, что это нужно?

— Сука, Док, я бы не стал настаивать, ты знаешь. Но реально всё на волоске же висит. И ассистентка твоя получит свой кусочек счастья.

— Говна на лопате она получит, — буркнул я.

— И говна поесть бывает полезно, — кивнул понимающе Слон. — Для понимания, как жизнь устроена. Ну, так что? Каким будет твой положительный ответ?

Можно подумать, у меня есть выбор…

***

— Простите, простите, я наговорила глупостей! — Алька ворвалась в мою комнату, обняла и прижалась к груди. — Я дурочка, а вы хороший, просто ворчите иногда. Спасибо, спасибо вам, что согласились! Что вам не всё равно!

Я молча глажу девушку по спинке и думаю, что моё «согласился» перпендикулярно моему «не всё равно». Какой ужас, наверное, иметь детей! Ты им в ужасе кричишь: «Не делай так, огребёшь!» — а они в лучшем случае фыркают презрительно: «Да что ты понимаешь, дурак старый!» Смотришь, как твой ребенок собирается с разбегу прыгнуть в говно, и ничего, вообще ничегошеньки не можешь с этим поделать. Потому что он прыгнет просто так, или предварительно с тобой насмерть поругавшись, но прыгнет однозначно. Не знаю, что делают в таких случаях родители. Наверное, напиваются в сопли и надеются на чудо. Мне вот эта девица вообще никто, и то досадно, а им каково?

— Ладно, ладно, — сказал я, когда девушка наобнималась. — Собирайся, скоро твоя зазноба машину пришлёт.

— Я готова! Всё собрала! — а у самой глазки горят, как будто ей фонариком в ухо светят. И что с этим сделаешь? Да нихера.

— Я понимаю, что вы мне добра хотите, — сказала она внезапно. — Что пытаетесь предостеречь. Но вы не понимаете, у нас всё не так! Вот увидите!

Чмокнула меня в щеку и убежала.

Ещё бы, где уж мне понять. Ведь у них, разумеется, всё «не так», как было тыщи лет до них и будет после. Потому что они уникальные, самые лучшие и, конечно, бессмертные. Пожалуй, я уже готов сесть на лавочку и осуждать молодежь, жаль, что Змейса не хочет составить компанию.

***

Комнату мне предоставили ту же самую, как и не уезжал. Вечером Мехра принесла ужин, что и стало самым значительным событием на этой локации. Не знаю, как я, по замыслу Слона, должен «держать нос по ветру», пока получалось только «плевать в потолок». Алька немедля по прибытии умчалась в апартаменты Калидии предаваться романтике, а меня просто все игнорируют. Ну и ладно — солдат спит, служба идёт.

Когда я действительно собрался лечь спать, пришла Змеямба. Принесла бутылку вина.

— От здешнего пойла башка трещит, — сказала она. — Это ребята привезли.

Я посмотрел этикетку — красное сухое, производитель незнаком, но сделано на Родине. Значит, «тяжёлое» завезли с главной базы. Змейса пришла уже в камуфле, правда, без разгрузки и оружия, с этим внутрь не пускают. Команда в боевом режиме, только я прохлаждаюсь.

Мы выпили вина, занялись сексом, допили вино, повторили. Столько секса у меня не было, даже когда я в борделе врачом работал. Этак недолго и привыкнуть.

— Можно я поплачу? — спросила Зме, уткнувшись мне носом в плечо.

— Я тебя так огорчил? Тебе не понравилось?

— Нет, что ты. Ты офигенный любовник. Дело не в этом. Просто хочу оплакать свою жизнь непутёвую. Это будут не про тебя слёзы, а про меня. Потерпишь сырость?

— Не сахарный, не растаю, — ответил я растерянно.

Я повернулся к ней и обнял, Змеямба спрятала лицо у меня на груди и тихо, почти неслышно зарыдала.