Я переложил её ногу со стула на свои колени и принялся расшнуровывать ботинок.

— Я в них весь день, с утра, — предупредила Змейса.

— Ничего, и не такое нюхали, — я сдёрнул ботинок и взялся за второй. — Размять тебе ноги?

— Кто ж откажется? — засмеялась она. — Но давай я сначала помоюсь и переоденусь. Хочешь со мной в душ?

— Нет, — отмахнулся я. — В смысле хочу, но не в душ. Там места мало. К чёрту студенческую романтику, у нас кровать есть.

Когда она вылезла из душа, я честно начал массаж с усталых ступней, но потом поднялся выше, выше, выше — и всё закончилось так, как и должно было закончиться.

— Блин, вот как ты это делаешь? — смеется Зме. — Я первый раз кончила, едва ты добрался до бёдер.

— Я могу не только рисовать.

— Я догадалась, что ты жульничаешь, но как же это приятно! Почему при таких талантах до сих пор ничей? Неужели не нашёл никого за два года?

— Не искал, — ответил я коротко.

— Ты очень её любил, я знаю. Но хватит себя жрать, — Змейса села рядом на кровати, как она любит, скрестив ноги и выпрямив спину. В таком ракурсе чертовски хороша, и знает это. — Я не знаю, что случилось, но я знаю тебя. Ты наверняка сделал всё, что мог, и сверх того, но никто не всесилен. Просто говно случается.

— И чертовски регулярно, — согласился я.

— Ты ещё сможешь кого-то полюбить. Не меня, я не гожусь для отношений, но в Мультиверсуме чёртова прорва баб. Одна из них наверняка сможет сделать тебя счастливым снова. А уж ты её точно. С твоим-то жульничеством!

Мне не очень хотелось обсуждать эту тему, поэтому я коварным рывком за колено опрокинул Змеямбу на кровать и сжульничал ещё разок. Она была совсем не против.

— Давай спать, — зевнула Зме, когда мы признали, что на сегодня хватит. — Знаешь, Док, если я однажды скажу, что люблю тебя, хочу остаться с тобой и ещё какую-нибудь хрень в том же духе, ты сразу гони меня прочь.

— Почему? — удивился я.

— Потому что это будет враньё от слабости. А что? Мужик ты хоть и немолодой, но бодрый, при этом не урод, не злой, опять же при таком таланте приятном! Хочется такого себе завести.

— Я не котик, чтобы меня заводить, — улыбнулся я.

— Вот именно, Док, вот именно. Тебе нужен кто-то, кто будет тебя любить и кого будешь любить ты, а не просто на лавочке рядом посидеть, вставной челюстью пошамкать.

— Поздно мне эти глупости, Зме. Отлюбил своё.

— Если бы я считала, что поздно, я бы ещё на балконе тебе «Да» сказала. Хотя и понимала, что это так, порыв, от жалости, тоски и одиночества. Ты человек слова, с базара бы не спрыгнул, и был бы у меня свой мужик, как у нормальной бабы. Как-то да жили бы, не хуже прочих.

— Но?

— Но я, Док, уверена, что ты встретишь свою любовь. Лишить тебя этого шанса было бы пошлым бабским эгоистическим свинством. Так что, если я что-нибудь такое вдруг заблею жалобным голосом, ты меня даже не гони — пристрели сразу. Совсем, значит, сдала Змеямба, маразм у неё и недержание соплей. Пропишешь мне, как добрый доктор, гуманную эвтаназию.

—Что ты несёшь, Зме?

— Что несу — всё моё. К чёрту, Докище, забей. Может, нас завтра всех перестреляют уже кхуям, наконец. Давай спать. Ненавижу помирать невыспавшейся.

Я обнял её, прижал к себе, и мы моментально уснули.

Глава 13. Удар с воздуха

От чего проснулся, сам не понял, но Змеямба уже одевается.

— Сколько времени, Зме?

— Время вышло, Док.