Десятки, сотни, тысячи лабораторий ежедневно «варят» сотни килограммов яда. Потом он растекается по улицам, площадям и подземным переходам больших и маленьких городов. Он неслышно входит в квартиры и студенческие общежития, в школы, офисы, притоны и военные городки…

Веселенькой таблеткой экстази катится по дискотекам и ночным клубам. В виде марочки ЛСД с нарисованной улыбающейся рожицей порхает в студии художника.

Белой кокаиновой дорогой ложится на журнальном столике гостиничного номера.

Сушеными поганками наполняет рот пэтэушника.

Гашишным дымом забивает легкие… на конце иглы врывается в вены. Проникает в мозг, в душу. Высушивает, лишает разума и непременно убивает… Наркотик всегда убивает.

Путь наркотика долог, извилист и абсолютно предсказуем.

«…Мы „снимались“ с морфином, с диаметрином, циклозином, нитрозипаном, токсионаксивином, ментазином, петрозицином, тескроменамитом. На улицах у нас наркотики текли рекой, и мы их просто черпали».

А Председатель был уверен, что Лидер продолжает розыск Пивовара. Полковник был очень занят завершением «Каравана» и совершенно не контролировал ситуацию вокруг розыска. Операция «Караван» была безнадежно провалена, и теперь остался один вариант: скомпрометировать генерала Гаврюшенко через связь с Козырем. А Стрельцова скомпрометировать через Гаврюшенко. Пока что дело откровенно буксовало… Свалить советника-координатора – это совсем не то, что навести ментов на уголовника. Телефонные разговоры Стрельцова были недоступны – чиновник пользовался только правительственной спецсвязью. Проникнуть в его квартиру, дачу или кабинет также не представлялось возможным. В прессе и на анонимном интернет-сайте Председатель разместил массу компромата на Стрельцова. Начиная с неафишируемых контактов советника с некоторыми зарубежными деятелями и заканчивая номерами счетов в офшорном отделении «Глобал банка» на Багамах… Конечно, не вся информация на Стрельцова была абсолютно достоверной. Не всю можно было подкрепить документами. Но если бы Генпрокуратура начала официальное расследование, то обязательно вскрылись бы новые факты.

Однако Генеральная прокуратура как будто вовсе ничего не замечала… Председатель был не уверен, что сумеет свалить Стрельцова.

Иван Таранов вообще ни в чем не был уверен. Он гнал чужой джип на Северо-Запад, в Санкт-Петербург, домой. Конечно, это была чистой воды авантюра, на которую каратель пошел под влиянием эмоций. … То, что он сумел выехать из Москвы, было сродни чуду. Столица и ее окрестности плотно нашпигованы милицией. ГИБДД на въезде и выезде из Москвы проявляет повышенную активность. И все-таки Ивану повезло – он выскочил. Но в нескольких километрах от Клина, неподалеку от Давыдково, произошло то, что должно было произойти, – Таранова тормознул патрульный экипаж ГИБДД.

Таранова тормознул патруль ГИБДД. В принципе Иван мог бы не останавливаться, просвистеть мимо – преследовать «чероки» на «жигуленке» заведомо гиблое дело. Но впереди лежал Клин. Экипаж гаишного «жигуленка» сообщит по рации о борзом частнике на «чероки» с владимирскими номерами, и там уж его остановят обязательно… и разговор будет другой.

Гаишник ткнул в «чероки» полосатой палкой и указал на обочину. Там стояли милицейский «жигуль» и «газель». Второй гаишник проверял документы у водителя «газели». На принятие решения Ивану понадобилась одна секунда… Он уже немножко отошел и сам понял, что попытка добраться до Санкт-Петербурга на угнанной тачке обречена на провал. Таранов включил указатель правого поворота и съехал на обочину – подумал, что проще откупиться, чем затевать гонки с преследованием.