Loading...
Изменить размер шрифта - +
Одно из отверстий имело около шестидесяти футов в ширину и столько же в высоту.

Кзерда кивнул, повернулся и посмотрел направо вдоль дороги. Из темноты возникло неясное очертание человеческой фигуры с приветственно поднятой рукой. Кзерда таким же образом ответил на приветствие и указал в направлении известняковой скалы, после чего человек сразу же исчез, никак не обозначив себя, – видимо, в этом не было необходимости. Кзерда повернулся влево, разглядел в темноте еще одного человека, повторил такой же жест, затем, взяв фонарь, который передал ему сын, быстро и бесшумно направился к скале. А лунный свет зловеще отражался на очень тонких кривых ножах с длинными лезвиями, которые мужчины держали в руках... Входя в пещеру, они услышали, что скрипачи сменили мелодию и теперь играли веселый цыганский танец.

От входа пещера значительно расширялась и походила на собор или гигантскую древнюю усыпальницу. Кзерда и его сын включили фонари, но даже их мощные лучи не могли достичь отдаленных уголков этой внушающей страх рукотворной пещеры. А то, что она сделана руками человека, не вызывало сомнений: подтверждением тому были тысячи вертикальных и горизонтальных углублений в стенах, оставленных многими поколениями провансальцев, добывавших здесь известняк для строительных нужд.

Углубления выглядели огромными: в некоторых из них мог бы поместиться автомобиль, а в других, более широких и глубоких, даже дом. Кое‑где попадались груды круглых известняковых камней, однако большая часть пещеры выглядела так, словно ее только что прибрали. Справа и слева от входа располагались два огромных отверстия, и темнота, простиравшаяся за ними, была полной и непроницаемой. Зловещее место, страшное в своей враждебности, предвещающее несчастья, угрожающее и дышащее смертью... Кзерда и его сын, казалось, не чувствовали всего этого: спокойно повернулись и направились к правому отверстию.

Глубоко внутри этого огромного известнякового лабиринта, едва различимая в бледном потоке лунного света, проникающего в пещеру через отверстие в своде, вырисовывалась стройная фигура молодого человека, прижавшегося спиной к стене и опирающегося ладонями о ее холодные влажные камни. Его поза свидетельствовала о том, что он находится в отчаянном, безвыходном положении загнанного зверя. Это был юноша не старше двадцати лет, одетый в черные брюки и белую рубашку. На его шее поблескивала тонкая цепочка с серебряным распятием. Крестик поднимался и опускался на его груди в такт учащенному дыханию: так дышит бегун, испытывающий недостаток кислорода. Его белозубый оскал можно было бы принять за улыбку, но дрожащие от страха губы свидетельствовали об обратном. Его ноздри раздувались, темные глаза были широко раскрыты, лицо блестело от пота, будто смазанное глицерином. Это было лицо чертовски испуганного, понимающего неизбежность своей гибели человека – человека, объятого безрассудным, паническим ужасом, на грани безумия.

Вдруг юноша замер, увидев два пляшущих пятна света на полу пещеры. Дрожащие лучи, постепенно увеличиваясь, приближались со стороны левого входа. Молодой цыган на мгновение застыл в оцепенении, но, хотя рассудок почти покинул его, инстинкт самосохранения сработал независимо от разума, и, громко всхлипнув, он оттолкнулся от стены и ринулся к правому входу в пещеру, бесшумно двигаясь б мягких туфлях по каменистому полу. Он обогнул угол и, резко замедлив движение, вытянув вперед руки, стал двигаться ощупью, пока его глаза не привыкли к глубокой темноте, после чего продолжил путь к следующей пещере, а его судорожное дыхание отдавалось гулким эхом от невидимых стен.

Кзерда и его сын продвигались, освещая себе путь и уверенно шагая по сводчатому проходу, ведущему к месту, где находился беглец. По знаку Кзерды они остановились и неторопливо осветили самые отдаленные уголки пещеры: там было пусто. Кзерда кивнул, словно удовлетворенный увиденным, и издал особый, низкий двухтональный свист.

В своем укрытии, которое на самом деле таковым не было, молодой цыган, казалось, вжался в стену.

Быстрый переход