– Хорошо. – Я снова рухнул на диван и закрыл глаза.

– Райли спрашивает, в какой день ты прилетаешь. – Боровский топтался на пороге комнаты.

Я молчал. Отменить операцию – это будет отдельный квест, особенно с учетом того, что все кости и ткани уже практически выращены и проходят предоперационную обработку. Неприятнее всего было предстоящее объяснение с Леркой. Я не знал, как это сделать после того, как меньше месяца назад обещал ей, что никуда не денусь.

– Алексей Юрьевич?

– Я не знаю.

Интересно, сколько времени я смогу прожить на диване у Боровского?

Тренькнул коммуникатор, я быстро бросил на него взгляд и застонал.

– Ярослав, скажи англичанину, что я не знаю!

Боровский, набрав номер, ушел разговаривать в другую комнату.

То, что было распихано по карманам моей одежды, сейчас унылой горкой лежало на столе у окна. Мне даже удалось, не вставая с дивана, дотянуться и стащить телефон.

Куча неотвеченных вызовов. От Лерки и не только. Но остальные внимания пока не заслуживали. Я открыл мессенджер.

«Лёх, ты где, не могу дозвониться?»

«Лёш, я волнуюсь, нигде не могу тебя найти».

«Лёх, серьезно, где ты?»

«Я дозвонилась Боровскому, он обещал тебя найти, но будет здорово, если ты нам поможешь и объявишься сам».

«Ярослав сказал, что нашел тебя и везет к себе домой. Он сказал, что ко мне ты не хочешь. Что происходит, Лёх?»

«Лёх, ты скажешь мне хоть что-то?»

«Я в порядке», – отправив сообщение, я схватился за голову. Такой себе ответ на все предыдущие.

«Лера, мне придется уехать в Лондон, и я пока не знаю, как долго продлится поездка. Приеду домой вечером и все объясню».

Мигнула галка, что сообщения прочитаны. Я ждал и ждал ответа, в итоге отрубился, проснулся уже ближе к вечеру. Дома никого не было. Кофеварка у Боровского стояла простенькая, без моих стапятисот программ, но кофе получился отличный: крепкий, с легкой кислинкой. Голова уже не болела, только легче мне от этого не стало. Я был готов на что угодно, лишь бы не возвращаться домой. Выпросив у шкафа свою чистую одежду, я переоделся и сделал себе еще одну чашку кофе.

Тренькнула входная дверь – вернулся Боровский. Я с интересом оглядел его тщедушную фигуру.

– Как ты меня до дома-то дотащил? – Этого процесса я так и не вспомнил.

Боровский смерил меня взглядом.

– Официантка помогла. Поняла, видимо, что иначе ты от них не уйдешь.

– И что с ней стало? – поинтересовался я.

– Алексей, выметайся отсюда, – неожиданно довольно твердо сказал Ярослав. – Не знаю, что там у тебя дома, но тебе все равно придется с этим разобраться. Вот иди и разберись. И дай Эвансу дату своего приезда в Лондон.

Доехав до дома, я минут пять стоял перед дверью, прежде чем решился открыть ее. И у меня тут же похолодело все внутри: я увидел, как Лерка деловито ходит по квартире, собирая свои вещи.

Она без улыбки кивнула мне, потом пнула одну из сумок в сторону, чтобы дать возможность пройти.

– Лера, – я подошел и взял ее за руку, – Лера, прости.

– За что? – Она задрала нос. – Я же знала, что так будет. С первого дня знала.

Я обнял ее и крепко прижал к себе.

– А я не знал, – сказал тихо.

Она не вырывалась, наоборот, вся прижалась ко мне, и в какой-то момент я понял, что она плачет.

– Прости меня… – Я поцеловал ее в макушку. – Я не знаю, как это исправить.

– Не надо ничего исправлять.