– Не надо ничего исправлять. – Она взяла себя в руки, оттолкнула меня и вернулась к сбору вещей. – Свой гештальт я закрыла, теперь знаю, что такое – отношения с тобой.

Угрызения совести накрыли меня с головой. Я беспомощно застыл посреди комнаты и смотрел на ее суету.

Она бросила вещи. Остановилась напротив меня, уперев руки в бока.

– Вот почему погано сейчас мне, а ты стоишь с таким лицом, будто утешать нужно тебя?

– Потому что мне тоже погано, – честно сказал я. – Я не планировал такой исход. И вообще, ни к чему происходящему морально не готов.

Она подошла ближе.

– У нас обоих все будет хорошо, Лёх. Просто не сейчас, попозже. Помоги мне уже с вещами, не стой столбом.

Мы сложили остатки. Честно говоря, я думал, Лерка сразу уйдет, но она помялась у выхода и все-таки спросила:

– Кофе угостишь напоследок?

Я кивнул и пошел на кухню. Она тихо подошла сзади, обняла меня и положила голову мне на плечо.

– Позвони мне, если когда-нибудь вернешься.

– Позвоню.

Я оставил кофеварку в покое, развернулся к Лерке и крепко ее обнял. Она потянулась ко мне, нашла мои губы. Поцелуй получился долгим, кофеварка несколько раз недовольно пищала у меня за спиной. А за поцелуем последовала такая же долгая, наполненная нежностью и грустью ночь.

Утром я проснулся один. И на этот раз один по-настоящему. Только легкий запах ее духов подтверждал, что все это мне не приснилось.

Перед вылетом в Лондон мне пришлось заехать в Москву к Коломойцеву. Встретиться он предложил не в Космическом управлении, а в городе. Поприветствовав меня, велел проверить документы в личном кабинете. Я уставился на закрытую увольнительную и новую командировочную плашку.

– И зачем? – Я перевел удивленный взгляд на Коломойцева.

– Что зачем? Вы же не в настолки в Лондоне играть собираетесь. Решение о твоем участии, как и в отношении других членов экспедиции, принималось на уровне координационного совета. Россия в моем лице, – он внезапно ухмыльнулся, – высказала свое мнение, его учли. Документы оформлены согласно принятому решению.

Я захлопнул папку.

– Артем Витальевич, вы серьезно считаете, что я могу пилотировать межзвездный космический корабль?

Коломойцев пожал плечами.

– Все проблемы у тебя в голове, Алексей. И да, серьезно считаю, что пилотировать можешь.

Мы шли по каменным джунглям, и я снова удивился, как в таком городе возможно жить. Не приехать днем в офис, а жить постоянно, открывать утром жалюзи на окне и смотреть… смотреть на что?

– Поверь мне, мы не бездумно пихаем тебя в этот проект, а все взвесили: вели бесконечные консультации с твоими врачами, Эванса привлекли. Не знаю, донес ли он до тебя мысль о том, что ты со своим характером любой распад на место поставишь, но до нас донес более чем внятно. А риски… риски – они всегда есть и будут. Со шваброй – это же вообще твоя инициатива была, никто не просил ее хватать.

Я фыркнул.

– Не хотел рисков, – продолжил он, – шел бы оператором искусственного интеллекта работать. Рисовать картинки клиентам. Но ты пошел в пилоты. И даже чего-то в этой сфере добился, например, скромного первого места в рейтинге российских пилотов. Так что бояться уже поздно. Во сколько у тебя самолет?

Я бросил взгляд на часы.

– Пошли, поужинаем, – не дожидаясь ответа, Коломойцев кивнул в сторону очередного каменного переулка, – на дорожку.

Лондон встретил дождем. Меня провели мимо основного потока пассажиров к выходу из аэропорта, где ждала неприметная серая машина.