Институт Эванса располагался в пригороде Лондона. Это оказалось огромное красивое здание, окруженное зеленым парком. На въезде очень тщательно проверили мои документы и вещи. Машину внутрь не пропустили, и от ворот я пошел пешком, потихоньку намокая.

На крыльце стояла Лео. На миг мне показалось, что больница и Питер были просто плохим сном. Меня накрыло волной эмоций, как во времена наших прошлых с ней встреч. А после пришел стыд, потому что сном Питер не был и с момента прощания с Леркой не прошло даже суток. Я сбился с шага, но заставил себя улыбнуться как ни в чем не бывало, приветливо поздоровался и вошел внутрь здания. Почувствовал, как Лео сжалась в комок, когда я проходил мимо. Она, похоже, ждала от меня какой-то другой реакции, но, все еще оглушенный происходящим, на иное я пока был не способен.

В холле стоял Ву Жоу и с кем-то говорил по телефону на китайском. Но, увидев меня, тут же завершил звонок. Мы обнялись.

– Ты сукин сын, – беззлобно сказал Ву Жоу, – пропал. Виктор нас держал в курсе – знаю, как непросто тебе пришлось в больнице. Но какого черта ты нас всех игнорить стал? Мы же друзья.

– Я вообще хочу забыть всю прошлую жизнь, – честно сказал я, – но вы мне не даете.

– А зачем ее забывать? Тебе было с нами плохо? – кинул на меня лукавый взгляд Ву Жоу.

Я решил не ввязываться в очередной диалог на тему хорошо и плохо, потрепал его по плечу и спросил:

– Куда идти?

– Приемная на втором этаже. У нас месяц до вылета, сейчас идут предполетные тренировки, впишись в график.

В приемной я быстро оформил прибытие и поднялся в выделенный мне номер. Он располагался на одном из верхних этажей, с балкона открывался завораживающий вид на парк. Само помещение состояло из двух маленьких комнат и санузла. В светлой спальне, выдержанной в льняных тонах, стояла большая и удобная кровать, а в гостиной – шкаф, журнальный столик, окруженный несколькими креслами-трансформерами, и бар. Я с удивлением сунулся в него и умилился при виде целой батареи бутылок с минералкой. От жажды в Лондоне я точно не умру.

Потом долго курил на балконе, пытаясь разобраться в себе. Но так ни в чем и не разобрался, зато налюбовался на звезды и ночное освещение парка. Спал плохо, поэтому утром встал злой и невыспавшийся.

В столовой никого не было, чему я порадовался. Не стал разбираться, как работает автоматическая подача блюд к столикам, набрал себе с линии что-то почти не глядя и сел в самый дальний угол. Когда еда закончилась и я уже допивал полуостывший кофе, ко мне подошел Эванс.

– Можно сесть? – Он остановился около стола. Я кивнул. – Продолжим орать друг на друга или объявим перемирие?

Я смотрел ему в глаза, пытаясь понять, что он на самом деле думает про всю эту ситуацию.

– Объявим перемирие, если вместо этого пойла у тебя в чашке я покажу, где взять приличный кофе? – Райли сверлил меня ответным взглядом.

Я не сдержался и усмехнулся.

– Оставь эту гадость, – сказал он, – пошли за нормальным кофе, а потом я покажу тебе, как проходить через разрывы пространства с предметами в руках.

Перед глазами ожила сцена со шваброй и последовавшая за ней вспышка боли. Я даже не ожидал, что способен испытать такой животный ужас.

– Алексей, ты не должен этого делать! – быстро отреагировал Райли на мой затравленный взгляд. – Просто покажу!

Я почувствовал, что мне нехорошо. Лихорадочно огляделся по сторонам и, увидев вход в санузел, быстро свернул туда. Намочил лицо холодной водой. Отдышался. С нервами надо все-таки что-то сделать. Хорош пилот номер один в России, который от предложения посмотреть на переходы с предметами падает в обморок.