— Мне выпало великое счастье заявить Верховному Совету СССР: долголетние чаяния литовского трудового народа, тяжелая, упорная борьба лучших ее сынов увенчались триумфальной победой. Всех борцов воодушевляло в этой борьбе одно имя — символ и знамя борьбы рабочего класса, имя вождя народа великого Советского Союза…

Палецкис сделал паузу — для переводчика на русский язык товарища Вициса. Набрал полные легкие воздуха и, как из мортиры, выпалил:

— Продолжателя дела Ленина… — и после новой паузы: — имя великого друга литовского народа Сталина!

В стенограмме написано: «Все депутаты встают и устраивают бурную, продолжительную овацию в честь товарища Сталина. В зале раздаются возгласы „ура!“».

Кто не слышал подобных народных восторгов, тот вряд ли представит этот горный обвал, это землетрясение, всеобщую искреннюю любовь. Автору сих строк довелось наблюдать счастливо взволнованных людей, с глазами, наполненными слезами радости, с собачьей преданностью глядевших на громадный портрет вождя, укрепленный на сцене (обязательный атрибут), и готовых в экстазе жизнь положить за кумира, истошно вопивших:

— Ура! Да здравствует товарищ Сталин!

Вернемся к литовским событиям. Палецкис продолжал:

— Это имя было дорогим талисманом, который из рядовых бойцов делал великанов. С именем Сталина в сердце шла к своим славным победам рабоче-крестьянская Красная армия в годы Гражданской войны, с именем Сталина была разрушена пресловутая линия Маннергейма, линия, которая являлась последней надеждой не только финской белогвардейщины, этого последнего лакея и приспешника империалистической антисоветской политики на берегах Балтийского моря, но и всей преступной и мерзкой белогвардейщины всех Балтийских стран.

Как Палецкис сумел выговорить одним духом столь длинную тираду, представить трудно. Оросив горло половиной бутылки нарзана, оратор бодро продолжал:

— С именем Сталина Красная армия пришла в Литву для защиты интересов Советского Союза от предательского заговора сметоновской банды… С именем Сталина Красная армия оказала внушительную поддержку литовскому трудовому народу.

Будущий правитель коммунистической Литвы говорил долго и убежденно. Наконец подошел к главному:

— Просим удовлетворить чаяния всего литовского народа и сейма — принять Литву в братский и нерушимый Союз ССР.

И в заключение, согласно протоколу, вновь шли здравицы, после которых конечно же следовали «бурные, долго несмолкающие аплодисменты, переходящие в овацию». Все вставали. Раздавались «приветственные возгласы на языках народов СССР в честь товарища Сталина»:

— Да здравствует могучая партия Ленина — Сталина!

— Да здравствует вождь, учитель и друг — великий Сталин!

Просьбу трудящихся Литвы удовлетворили.

Народ рукоплескал, начальники устроили роскошную пьянку, а пишущая братия оплаченным вдохновением воспевала радостное событие. Безвестная до того учительница средней школы Саломея Нерис тут же выразила свой восторг в «Поэме о Сталине»:

Нас греет сталинское пламя,

Открыл ворота к солнцу он!

Земля с цветущими полями

Кладет ему земной поклон.

О нем везде легенды снова

Творит народная молва,

И славит Сталина родного

Освобожденная Литва!

Нерис была обласкана — стала кавалером разных правительственных орденов и депутатом Верховного Совета СССР.

Восторг был безмерным — из глубины сердец.

Коммунистическая «Правда» в лице Елены Усиевич, дочки знатного интернационального большевика Феликса Кона, отозвалась умильной рецензией: «Имя Сталина впервые свободно прозвучало на литовском языке, стало законным достоянием литовского народа…»

Эстония и Латвия якобы от имени трудового народа тоже просили и тоже получили высокое право называться Советскими Республиками.